Император встал со своего места.

Керика и Авериус Гарана последовали его примеру.

Поднялся и Иврос, совершенно не понимая, чего от него ожидают, да и сам рассчитывавший на нечто иное. Салдор Септиан никак не вписывался в его представления о монархах.

Жемчужно-белый камзол Императора украшала тонкая геометрическая вышивка золотой нитью на манжетах, у высокого ворота и вдоль ряда мелких круглых пуговиц с гербовой короной. Такая же корона красовалась на массивном перстне на безымянном пальце правой руки. Никаких иных украшений и сложностей в наряде не было. Высокие темно-серые сапоги из мягкой кожи и черные брюки, заправленные за голенища, а также строгая выправка делали правителя более похожим на воина, нежели на изнеженного вельможу.

Император прошествовал к длинному столу и занял место во главе, так, что Авериус Гарана сидел по правую руку от него. За ним расположилась Керика и далее – Иврос. Норлан сел самым последним.

– Удалось возвратить дочь домой? – Вопросы Император задавал без долгих вступлений.

– Нет, она осталась у мужа в Нордвуде, – без подробностей ответил архимаг.

А Ив почувствовал острый укол ревности. И еще гнева.

Император слегка прищурил глаза, скользнув по незнакомцу взглядом.

– Вот оно что, – правитель кивнул. – Юная любовь, значит. Никак не может насытиться молодым супругом.

Гнев Ивроса усилился. Он был готов вырваться и выжечь изнутри всю эту комнату от одной только мысли, что Гвин оставалась у Мейхарта. И что могла бы ощутить к нему некую привязанность. Глупости, конечно не могла. Не говоря уже о том, чтобы принц прикасался к вишенке снова, после той их ночи в сокровищнице.

– Дело не в любви, мой Император, – Авериус Гарана презрительно фыркнул. – Это семейный момент скорее. Придет пора, и мы с ней во всем разберемся.

– Не сомневаюсь, – Салдор Септиан перевел взгляд на мастера над рунами. – Керика, твое присутствие сегодня к добру?

Ироничная улыбка скользнула по тонким губам правителя.

– Мой Император, – чародейка укоризненно покачала головой, зазвенев при этом бусинками в косичках. Она изобразила на лице выражение искренней обиды, но в прищуренных глазах читался задор. – Можно подумать, я приношу лишь неприятные хлопоты.

– Приятные тоже приносишь, – Салдор Септиан, наконец, повернулся к Ивросу. – Итак, я уже сделал некоторые выводы о том, кого вы ко мне привели. Но хочу услышать от вас.

Авериус Гарана приосанился.

– Мой Император, – архимаг сплел пальцы перед собой на столе. – Позвольте представить: Иврос импери Хагмор.

– Норлан, – сухо поправил молодой колдун. – Хагмор – род моей матери.

Авериус Гарана повернулся к Ивросу. Медленно. Очень медленно. Его взглядом можно было плавить металл.

Керика тихо усмехнулась. Опустила глаза.

– Ты ему весь торжественный момент испортил, – произнесла она нарочито громким шепотом, обращаясь к Иву.

Однако Император не обратил ни малейшего внимания на эту мелкую сестринскую колкость. Мужчина с интересом смотрел на Ивроса, и от этого взгляда становилось неуютно, будто он видел колдуна насквозь. Ив успокоился лишь тем, что вмешательство в разум было запрещено, поэтому вряд ли правитель мог позволить себе читать его мысли. Да и вмешательства в свою энергию молодой импери не ощущал, как было в случае с Еванией или Гвин.

– Хагмор, значит, – Салдор Септиан задумчиво потер подбородок. – Не думал, что из их рода кто-либо вообще дожил до наших дней.

– Могу заверить, что Иврос точно их потомок, – Авериус Гарана закончил сердито глядеть на сестру и Ивроса и повернулся к правителю. – Мы были в их родовом замке, в крепости, где они скрывались веками.