Она расстегнула жилет, с облегчением скинув в воду пустые баллоны. Затем Мэгги сняла ласты, мешавшие подниматься по трапу, – сперва одну, затем другую – и попыталась поставить босую ногу на нижнюю ступеньку.

Бад, свесившись через поручни, тянул к ней руки:

– Твою мать, Мэгги! Ну давай же!

Мэгги вдруг покинули последние силы:

– Камера слишком тяжелая.

– Тогда брось ее!

– Даже не мечтай! – Подняв руку вверх, она протянула Баду камеру, заставив его спуститься по трапу.

Забрав у Мэгги мокрую подводную камеру, Бад поднялся на несколько ступенек и вручил камеру Эбби Шварц. Та схватила ее обеими руками… и тут же, смертельно побледнев, уронила на палубу…

Мэгги парила в воздухе у борта яхты, словно в нее вселилась нечистая сила… Ее тело взмыло над поручнями из красного дерева, а затем появилась призрачно-белая голова.

Растерявшись, Мэгги посмотрела вниз и с ужасом поняла, что стоит голыми ногами прямо на шершавом, точно наждачная бумага, языке чудовища.

– Бад!

Бад, прижатый к борту яхты туловищем монстра, проскользнул в пространство за трапом и, дрожа как осиновый лист, уцепился за ступеньки, отчаянно стараясь случайно не коснуться блестящей белой шкуры мегалодона.

У Мэгги потемнело в глазах, ощущение нереальности происходящего достигло пика, когда она увидела искаженные от ужаса лица членов съемочной группы.

Она даже собралась было отчитать оператора за то, что тот прекратил съемку, но тут нижняя челюсть сомкнулась у нее на талии, полукружье белых острых зубов вонзилось в гидрокостюм, который тотчас же покрылся теплым слоем алой жидкости.

Когда монстр начал снова погружаться в море, у Мэгги возникло жуткое ощущение, будто она находится в падающем лифте, и в этот самый момент дюжина мясницких ножей вонзились ей в спину, под ребра, в печень и селезенку; горячая кровь переполнила легкие, заглушив последний крик, когда мегалодон скользнул обратно в воду.

Бада буквально парализовало от страха, руки и ноги отказались повиноваться. Не в силах пошевелиться, он лишь цеплялся за трап и беспомощно смотрел вниз.

Подводные забортные огни освещали голову мегалодона на глубине десяти футов. Челюсти монстра сжимали тело любимой женщины Бада, мертвое лицо казалось алебастровым, безжизненные глаза были широко раскрыты, омытые алой водой белокурые волосы порозовели.

Акула высасывала из Мэгги кровь, жадно втягивая ее в пищевод; остатки алой жидкости вытекали из жаберных щелей.

Бад поперхнулся подступившей к горлу рвотой – и неожиданно осознал, что монстр смотрит… прямо на него!

Присутствие очередной жертвы нарушило чары. Мегалодон широко разинул пасть, точно пылесосом засосав тело Мэгги в бездонную глотку, после чего выпустил кровавый пузырь воздуха размером с автомобиль.

Бад зажмурился и стал ждать смерти.

Голова мегалодона снова показалась из моря, челюсти широко открылись, чтобы стащить очередной лакомый кусочек с его жердочки…

Неземной луч света прорезал тьму, словно его направляла рука самого Господа. Проблесковый маячок вертолета насквозь прожег единственный здоровый глаз мегалодона, мгновенно ослепив его и продолжая посылать горячие волны боли в зрительную долю головного мозга.

Мег конвульсивно задергался и начал исступленно мотать башкой из стороны в сторону, молотя по левому борту «Магната» и круша стеклопластик; монстр чудом не задел трап и вцепившегося в него Бада Харриса.

Стоявший в «Зодиаке» Джонас прицелился и выстрелил, зазубренный конец дротика с радиометкой вонзился прямо в белоснежный живот мега.

Разъяренное животное с размаху шмякнулось головой о воду, создав гигантскую волну, захлестнувшую «Зодиак» и смывшую Джонаса за борт.