– Среагировал? Да ты запаниковал, точно салага. – Хеллер надвинулся на Джонаса, оказавшись с ним нос к носу. Глаза доктора горели ненавистью. – Возможно, эта жалкая исповедь позволит тебе реабилитировать себя на страницах твоей книги, но для меня она ничего не меняет. Тейлор, ты грезил наяву. У тебя были галлюцинации, но вместо того, чтобы включить голову, ты ударился в панику. Ты убил двоих из нашей команды. Майк Шаффер был моим другом. Я крестный отец его ребенка. И семья Шаффера каждый божий день вспоминает о твоей ошибке.

– А ты, случайно, не забыл, что тоже приложил руку к произошедшему?! – сорвался на крик Джонас. – Ты был врачом, отвечавшим за допуск к погружению. И именно ты заверил Даниельсона, что я физически годен для четвертого спуска под воду. И это несмотря на то, что у меня наблюдались все признаки головокружения и общей слабости от переутомления. Четыре погружения за девять дней! И разве твое решение хоть как-то основывалось на моей способности нормально функционировать?

– Ты был морским офицером. Который, по идее, должен быть на голову выше остальных. Да и вообще, решение, кто будет пилотировать глубоководный аппарат – ты или твой дублер, – оставалось за тобой.

– Он был не готов. Вы с Даниельсоном это прекрасно знали, вот почему и назначили меня крайним… Чтобы прикрыть собственные задницы.

– Тейлор, чего ты от меня хочешь? Я не в силах отпустить тебе грехи, впрочем, так же как и снять с себя ответственность. Даниельсон был моим командиром, а на него давили из Пентагона. Неужели ты хотел, чтобы он нарушил прямой приказ только потому, что его ведущий пилот устал? Военно-морской флот не желает слушать извинения, ему нужен результат.

– А если бы ты мог перевести часы назад, как бы ты тогда поступил?

– Не знаю. Честно говоря, ты был чертовски хорошим пилотом… Возможно, именно это в том числе повлияло на мое решение допустить тебя к погружению. Но сейчас мне хотелось бы убедиться, что ты будешь сопровождать малыша Танаку из желания помочь, а не с целью искать какой-то там зуб.

Джонас направился к двери, но остановился и повернулся к Хеллеру:

– Фрэнк, я знаю свои обязанности. Надеюсь, ты не забыл о своих.

Час спустя, приняв душ и переодевшись, Джонас вошел в кают-компанию, где дюжина членов команды, громко чавкая, угощались жареным цыпленком с картофелем. Джонас, положив себе еду на тарелку, взял бутылку воды из холодильника.

Мак махнул ему рукой, приглашая за свой стол.

Джонас сел и прислушался к жаркому спору Ди Джея с Демарко и капитаном Барром.

Отсутствие Хеллера выглядело несколько подозрительно.

– Док! – воскликнул Ди Джей, роняя изо рта куски цыпленка. – Вы как раз вовремя. По кораблю ходят слухи, будто вы три месяца провели в психушке, после того как объяснили аварию на «Си клифе» нападением одной из этих доисторических акул, о которых пишете. Это правда?

На камбузе вдруг стало тихо.

Джонасу сразу расхотелось есть.

Мак, подцепив вилкой картофелину, запустил ее в Ди Джея.

– Чувак… Ты чего?

– Мы с Джонасом встретились в этом заведении семь лет назад. То, что ты называешь психушкой, было клиникой для нетрудоспособных ветеранов. Так что поосторожнее выбирай выражения. Ведь мы с ним товарищи по несчастью. И, услышав такие обвинения, психически неуравновешенный механик может случайно забыть поменять аварийные аккумуляторы на твоем глайдере.

Ди Джей улыбнулся, но явно через силу.