– Коммандер, там была вторая акула, самка. Причем гораздо крупнее. Она выплыла из впадины вслед за самцом в потоке его крови. И пока мы здесь разговариваем, она охотится в наших прибрежных водах.

На лице Масао было написано неприкрытое сомнение.

– Это правда, коммандер, – заявил Мак. – В качестве доказательства могу предъявить свое обгаженное исподнее. Джонас, покажи ему зуб.

Джонас передал Макговерну извлеченный из туши кита зуб. Коммандер сравнил его с образцом доктора Симиду. Зуб самки оказался на полтора дюйма длиннее, чем у ее покойного супруга.

Масао покачал головой:

– Боже мой… Джонас, какого размера была вторая акула?

– Зуб длиной более шести дюймов. Если предположить, что каждому дюйму зуба соответствует десять футов длины туловища, то получится около шестидесяти футов. Вдобавок мы имеем дело с самкой, а самки гораздо увесистее самцов.

Макговерн покачал головой:

– Хищница такого размера в этих прибрежных водах… Да у нее будет самый настоящий шведский стол из человечины.

– Коммандер, мегалодон охотится не на людей, а на китов, – возразил доктор Симиду.

– Ну и на случайно подвернувшегося рыбака-филиппинца.

Макговерн потер лоб, явно чувствуя себя не в своей тарелке:

– Доктор Тейлор, поскольку вы у нас, так сказать, единственный специалист по этим тварям, да к тому же побывавший в Марианской впадине, не могли бы вы объяснить мне, как самка умудрилась всплыть на поверхность. Доктор Хеллер, похоже, убежден, что эти твари заперты под слоем холодной воды толщиной в шесть миль.

– Были заперты. Однако первый мег, самец, истекал кровью. А второй, наша самка, поднялся вместе с ним в мощном потоке теплой крови. Как я уже пытался вчера объяснить Терри, если мегалодоны похожи на своих родственников, больших белых акул, то температура их крови должна быть на двенадцать градусов выше температуры океанской воды, то есть – в случае гидротермального слоя во впадине – около девяноста двух градусов. «Кику» вытащила первого мега на поверхность, а самка, защищенная рекой горячей крови своего супруга, последовала за своей добычей прямо в наши теплые поверхностные воды.

Андре Дюпон перебил Джонаса:

– Доктор Тейлор, вы продолжаете упорно называть вторую акулу самкой. Откуда вы можете знать наверняка?

– Потому что я видел ее клоаку, когда она проплывала над моим глайдером там, во впадине. Клоака гораздо больше, чем у первой акулы, и, сдается мне, наша самка беременна.

Сидевшие за столом разом заговорили.

Мак посмотрел на Джонаса:

– И с какого перепугу ты решил, что она беременна? Ты что, устроил ей гинекологический осмотр, пока сидел там, внизу?

Макговерн постучал рукой по столу, требуя тишины:

– Что еще вам известно об этой… самке?

– Так же как и ее партнер, она альбинос. Это обычная генетическая адаптация к глубоководной окружающей среде, где царит вечная тьма. Ее глаза очень чувствительны к свету. Из чего можно сделать вывод, что она не станет подниматься на поверхность в дневное время. – Джонас повернулся к Терри. – Вот почему никто на борту «Кику» не видел, как она всплывала. Она, должно быть, пряталась на глубине, чтобы избежать дневного света. Но теперь, адаптировавшись к нашим прибрежным водам, она, вероятно, станет очень агрессивной.

– С чего вы это взяли? – впервые за все время открыл рот доктор Цукамото.

– По сравнению с поверхностным слоем абиссальные воды Марианской впадины обеднены кислородом. А чем выше содержание кислорода, тем лучше функционирует организм мегалодона. В новой, насыщенной кислородом окружающей среде это существо сможет потреблять и вырабатывать больше энергии.