Семь часов спустя Мэгги стояла на корме вместе со своим оператором. Солнце уже опускалось за горизонт, тень двухэтажной рамы крановой лебедки подкрадывалась к капитанскому мостику.

К Мэгги подошел Джонас:

– Ты сказала, в пять часов. И давай сразу с этим покончим. Мне предстоит еще масса дел, прежде чем мы приступим к патрулированию.

Оператор прикрепил крошечный микрофон к отвороту комбинезона Джонаса, затем протянул портативный аккумулятор:

– Положите это в карман, потом начинайте обратный отсчет от десяти. Нужно проверить качество звука.

Джонас начал считать, Мэгги тем временем в очередной раз поправляла прическу. Ветер устроил настоящий бардак на голове, хотя Мэгги уже вылила на себя чуть ли не треть баллона лака для волос.

Оператор выставил кадр, заходящее солнце окутало Мэгги и Джонаса золотистой дымкой.

– Грандиозно! Мэгги, можно начинать.

Мэгги улыбнулась, включив обаяние на полную мощность:

– Итак, Джонас? Каково это – после стольких лет чувствовать себя отомщенным?

– В сущности, ничего не изменилось.

– Нет, наверняка изменилось. Изменилось общественное мнение о Джонасе Тейлоре.

– Мегалодон там или не мегалодон, но два человека из моей команды погибли. Их семьям каждый божий день приходится жить с этой мыслью.

– Джонас, это был несчастный случай. Жизнь продолжается. – Мэгги бросила задумчивый взгляд на закатное солнце. – Как красиво, правда? Напоминает нам о нашем медовом месяце.

Джонас посмотрел на ее безупречный профиль:

– Мэгги, что с нами случилось?

– Перестань! Джонас, это интервью. И совсем необязательно полоскать на людях наше грязное белье.

– Тогда зачем было вспоминать о нашем медовом месяце? Неужели ты пытаешься манипулировать общественным мнением, создавая ложное представление о нашем браке?

Мэгги покосилась на оператора:

– Фред, оставь нас на минуту.

– О’кей, но световой день скоро закончится. Время не ждет.

Мэгги подождала, пока оператор окажется вне зоны слышимости:

– Джонас, это сильнее нас.

– Просто ответь на вопрос.

– Ладно, если ты действительно хочешь знать. Мужчина, в которого я когда-то влюбилась, был дерзким морским офицером с амбициями, соответствующими моим. Ты знал, что был лучшим, и это меня заводило.

– Ну а после инцидента?

– Тот Джонас Тейлор, что вернулся из Марианской впадины, сделался озлобленным и желчным. И я поняла, что ты стал не тем человеком, в которого я влюбилась.

– Мэгги, дерьмо случается. Люди меняются.

Мэгги с деловым видом коснулась его щеки:

– А вот я нет. Но послушай. Жизнь продолжается, ведь так? И мне пришлось через многое пройти за последние семь лет. И теперь в твоей власти или помочь мне сделать карьеру, или разрушить ее. Тебе решать. Если хочешь дать волю гневу, ради бога, но так ты только делаешь себе хуже. Ну а я? Мне приходится выживать. Озлобленность не поможет мне заработать на хлеб с маслом и поставить статуэтку «Эмми» на книжную полку. Нет, успеха можно добиться только тяжелой работой.

Джонас кивнул:

– Ты совершенно права. Да, я был зол… Это я тебя оттолкнул. Хотя и ты оказалась не из тех жен, что готовы подставить мужу плечо.

– Согласна. Мы оба виноваты, и наш брак себя исчерпал. Итак, ты хочешь закончить интервью? А может, ты предпочитаешь сразу сжечь все мосты?

Джонас махнул оператору, чтобы тот возвращался:

– Мэгги, я сделаю то, что ты хочешь, только не вздумай со мной играть. Я знаю, это ты скормила репортерам историю моего погружения в Марианскую впадину.