Вертолет завис над стадом китов, а затем последовал за китами, резко свернувшими на север.

Джонас обшарил глазами поверхность моря справа и слева от стада. Внезапно у него екнуло сердце.

– Там!

Позади стада возникло белое свечение, промелькнувшее под поверхностью, словно гигантская светящаяся торпеда.

Терри нагнулась вперед, уставившись на монитор тепловизора:

– Что там такое? Неужели мег?

– Определенно.

– А что он делает? – поинтересовалась Мэгги, прикрепляя к плечу видеокамеру.

Джонас посмотрел на Мака:

– По-моему, выслеживает детеныша.

В ста футах под поверхностью черных вод Тихого океана шла смертельная игра в кошки-мышки. Горбачи, обнаружив присутствие хищника в нескольких милях от них, принялись то и дело менять курс, чтобы избежать конфронтации. Когда акула-альбинос пошла наперерез, обе самки китов загородили детеныша, а более крупные самцы сменили дислокацию: один из них занял место в авангарде, а другой – в арьергарде.

Мегалодон сбавил темп, кружа справа от потенциальной добычи, оценивая размер и местоположение детеныша. Более быстрая, чем киты, акула стрелой носилась туда-сюда, проверяя скорость реакции самцов.

Когда мегалодон промелькнул перед плывшим впереди самцом, сорокатонный кит оторвался от группы и кинулся на акулу. Хотя у горбачей вместо зубов – пластины китового уса, горбатый кит считался опасным противником, поскольку мог легко протаранить акулу гигантской головой. Атака горбача была неожиданной, но акула оказалась проворнее: увернувшись от кита, она продолжала кружить вокруг стада, словно нарочно дразня самцов.

– Что ты видишь?

Джонас посмотрел в прибор ночного видения:

– Похоже, вожак отгоняет мегалодона от стада.

– Постой-ка, ты сказал, что кит отгоняет мегалодона? – хмыкнула Мэгги. – Я-то думала, что этот твой мегалодон на всех нагоняет страху.

– Тебе легко говорить, – заметил Мак. – Попробовала бы ты повисеть на буе, сразу бы запела по-другому.

Джонас повернулся к Терри:

– Как там ваш дротик с радиометкой? Готов?

Терри молча кивнула.

Стадо, в очередной раз сменив курс, направилось на юго-восток, в тщетной попытке избавиться от безжалостного охотника. Мегалодон проявил гибкость, выбрав другой подход, и на сей раз атаковал охраняющего тыл огромного горбача. В результате чего возникала новая проблема, поскольку акула инстинктивно боялась мощного хвостового плавника кита.

Акула плыла параллельно горбачу, она то приближалась, то отдалялась, тем самым словно провоцируя кита отделиться от стада и атаковать. Самка акулы с каждым разом все больше наглела. Она пыталась укусить кита и даже цапнула его за правый грудной плавник.

Кит в ярости бросился на акулу, чтобы отогнать от стада. Однако на сей раз самка стремительно ретировалась, тем самым вдвое увеличив расстояние между китом и остальным стадом.

Но когда самец горбача повернулся, чтобы примкнуть к стаду, акула-альбинос мгновенно развернулась, обрушив все свои шестьдесят две тысячи фунтов живого веса на незащищенный бок удаляющегося кита. Она выдвинула верхнюю челюсть вперед, вонзила острые зубы в нижнюю часть живота горбача, ближе к хвостовому плавнику, и вцепилась в него, мотая головой, как питбуль.

Кит содрогнулся, его парализовало от боли. Он извивался в агонии, но чем больше он дергался, тем глубже вгрызались в кровоточащую рану зазубренные зубы. А когда хищник-альбинос наконец отпустил горбача, чтобы проглотить кусок жира весом в тысячу фунтов, истекающий кровью кит издал душераздирающий предсмертный крик.

– Что там, блин, за шум?! – прокричал Мак.