– Да, мне она очень нравится, я общаюсь с друзьями! – горячо заверил Брауна Джек.

– Ты не можешь ни с кем общаться, дорогой друг, потому что еще два года назад этот стандарт связи отменили и прекратили на нем все передачи. Это просто холодное железо! – наставительным тоном с долей соболезнования в голосе произнес старлей и постучал для наглядности по корпусу рации.

– Но я разговаривал…

– Возможно дело в том, что в свое время этот аппарат произвел среди специалистов настоящий фурор из-за того, что был оснащен панелью искусственного интеллекта. Он запомнил голоса всех, кто когда-то делал с него передачи и теперь дурачит тебя, создав несуществующую реальность населенную твоими друзьями, – добавил Браун и выйдя из дома, сразу направился к геликоптеру.

Находясь под впечатлением от услышанного, Джек поплелся следом.

Между тем, старлей забрался в кабину и перед тем, как запустить двигатель, сказал:

– Я вернусь через десять дней. Так что будь готов, собери вещи или что-то еще, что хотел бы увезти отсюда. На память.

И надев солнцезащитные очки Браун запустил двигатель, а Джек попятился, прикрываясь рукой от взметнувшегося от винтов колючего песка.

Когда геликоптер уже скрылся из виду, он все еще стоял, глядя вдаль и только придя в себя окончательно, пошел обратно.

Действие всех снадобий закончилось и теперь Джек рассуждал вполне трезво и оттого последняя новость выглядела все более шокирующей.

Вернувшись в дом, он сразу включил старую рацию и услышал все те же голоса, которые приветствовали его, болтали о рыбалке, погоде, штормах и прочих пустяках.

– Джек-два, ты сегодня какой-то смурной, – заметил ему Гарри- Дельфин. – Что-то случилось?

– Да, Джек-два, не держи в себе, расскажи нам! – поддержал того Халед.

– Нет, ребята, все в порядке. Просто вчера съел что-то не то…

И не дожидаясь дальнейших советов, он выдернул из розетки шнур, а потом, вспомнив, потянулся к портативной рации и связался с Ником.

– Как все прошло? – спросил тот.

– Вроде поверил.

– Вроде?

– Я не могу сказать точно, я же под вашими каплями был. Забористые, кстати. Но на его роже читалась брезгливость.

– Хорошо. Тогда – три дня, приятель.

– Что “три дня”? – не сразу понял Джек.

– Ты чего какой-то заторможенный? Неужели все еще капли действуют?

– Съел вчера что-то не то.

– Ты поосторожнее там, нам еще твоей диареи в лодке не хватало. Так что через три дня, Джек.

– Да, теперь я понял, извини.

– И еще – какой остаток на твоих счетах?

– Тридцать.

– Хорошо, я подгоню тебе чистый на пятнадцать «штук» взамен этих.

– Договорились.

33

С этим миром на острове Джека связывало все меньше и он становился на удивление спокойнее.

Поужинав консервированными наборами он не спеша разобрал кровать и рано лег спать.

Ночью дважды ухнула пушка и он отметил это сквозь сон, но до конца не проснулся. А под утро рванул шквал, перешедший в шторм с сильным западным ветром, от которого потрескивали стены и дребезжали листы пластофанеры на кровле.

Уже светало, а ветер все не успокаивался и когда проснувшись, Джек выглянул в окно, то увидел, как вдалеке на западной оконечности острова до земли гнуться стволы пальм и сорванные ветром огромные листья, словно оборванные крылья, взмахивая и беспорядочно кувыркаясь, уносились через весь остров – в океан.

Перебежав под дождем в пристройку, Джек принялся готовить завтрак из консервированного набора лованской кухни.