Медовый месяц не имел значения для Каролины – главное, что они с Фермором поженятся, но теперь поняла, что чувствовала бы себя увереннее, если бы они уехали сегодня же… сразу после венчания и приема.

Однако, сблизившись в последнее время с Мелисандой, она знала, что эта девушка не из тех, кто строит козни. Она – импульсивная, милая и дружелюбная, всегда готова угодить. Но Каролина предпочла бы распрощаться с ней навсегда. С возвращением Фермора вернулась старая ревность.

«Не нужно выдумывать себе несчастья», – решила Каролина. Она встала с кровати, подошла к столику и примерила фату. В зеркале отразилось бледное лицо со следами бессонной ночи под глазами. Да, она мало походит на счастливую невесту, однако сегодня получит все, о чем мечтала.

Открылась дверь, и в комнату заглянула Уэнна:

– Господь милосердный! Уже встала! Что случилось? О, моя королевна, ты выглядишь такой усталой. Совсем не спала? Да еще фату надела. Разве ты не знаешь, что это плохая примета?

– Уэнна…

Горничная подбежала к Каролине и обняла ее.

– Я боюсь, Уэнна.

– Чего, моя крошка? Расскажи Уэнне, чего ты боишься. Это все он, я точно знаю.

– Нет. Я боюсь будущего, Уэнна. Это нервы, Уэнна… предсвадебное волнение. Говорят, все обычно нервничают перед свадьбой.

– Знаешь, еще не поздно, моя жемчужина. Скажи только одно слово…

– Нет, Уэнна, нет! Никогда! Уэнна смирилась:

– Я буду с тобой, моя жемчужина. До конца моих дней буду рядом.

Церемония закончилась, и в доме царило веселье. Разве могло быть по-другому? Правда, еще не прошел год после смерти хозяйки, – а все знали, что между похоронами и свадьбой в одном и том же доме должно пройти не менее года, – но гости были рады об этом забыть.

Заразительное веселье жениха не оставляло места для печали. Красивый, элегантный, он казался самим воплощением счастья.

А Каролина выглядела подавленной, бледной и явно нервничала, что, по мнению гостей, было естественно для невесты.

Несмотря на серьезный вид, сэр Чарльз не скрывал своей радости по поводу брака дочери; родители жениха, богатые и одетые по последней лондонской моде, были не менее довольны выбором сына. В Тревеннинге собралась вся местная знать; а поскольку присутствовали также и гости со стороны жениха, в доме было полно народу. Никогда еще этот большой зал не видел столь великолепной церемонии. К Рождеству его украсили остролистом, плющом, лавровыми и самшитовыми листьями. Рождество и свадьба хозяйской дочери в один день! Что может быть лучше? Прочь печаль! Нужно просто сказать: «Я знаю, ее мать умерла совсем недавно, но она бы этого хотела». Они могут радоваться, смеяться, танцевать, петь, изредка напоминая себе, что тем самым выполняют волю дорогого человека, ушедшего в иной мир.

На огромном столе стояли чаши с пуншем; там был мед со всевозможными специями, а также напиток, сваренный из пива, ямайского рома, лимона, коричневого сахара и мускатного ореха, без которого не обходится ни одно корнуолльское Рождество.

Стол был уставлен кулинарными шедеврами миссис Соади. Кабаньи головы соседствовали с пирогами на любой вкус; помимо обычных мясных пудингов, миссис Соади приготовила рыбные пироги с лещом, скумбрией и сардинами. Настоящие знатоки корнуолльской кухни могли оценить всевозможные блюда из сардин. Кроме того, гостям предлагались молочные поросята; и, конечно же, свиной пудинг – корнуолльский деликатес, который лондонцы никогда не пробовали.

По дому метались измученные слуги и служанки; из кухни подносили пироги и пирожные, приготовленные на случай, если еды окажется недостаточно.