– Но я и в самом деле люблю вас, Мелисанда.

Она рассмеялась:

– А что было бы с вашей любовью, окажись отец не в состоянии заплатить за мое замужество?

– Вы уверены, что необходимо продолжать этот разговор?

– Для меня – необходимо. Мне он доставляет удовольствие. Говоря с вами подобным образом, я даю выход гневу и утешаю свое оскорбленное самолюбие. Вы питали надежды на выгодный брак. Позвольте и мне получить небольшое удовлетворение. Дайте мне возможность сказать, как я вас презираю… не за то, что вы польстились на деньги, которые обещает мой отец, а за то, что притворялись, будто польстились на меня.

– Так, значит, вы мне отказываете?

– Неужели вы этого не поняли? Имейте в виду: вам следует быть сообразительней, если вы намерены преуспеть в своем деле без моего приданого. Но возможно, вы найдете другое выгодное предложение. Разумеется, я вам отказываю.

Фермор, некоторое время наблюдавший за ними, подошел к Мелисанде и взял ее за локоть:

– Добрый вечер, мадемуазель Сент-Мартин. Добрый вечер, мистер Беддоуз. Я правильно понял, мадемуазель, что вы хотите со мной побеседовать?

Мелисанда обратила к нему пылающий взор:

– Правильно.

– Я польщен. Не сомневаюсь, что мистер Беддоуз меня извинит.

Они отошли, предоставив мистеру Беддоузу ошарашено глядеть им вслед.

– Нельзя любовные ссоры выносить на люди, – укоризненно произнес он.

– Это не любовная ссора.

– Мелисанда, что с вами сегодня произошло?

– Я повзрослела. И начинаю набираться мудрости… такой, как у Женевры и Клотильды. Я была так глупа. Удивляюсь, как вы еще со мной не потеряли терпения.

– Я давно уже потерял терпение. Я ведь безумно влюбился в вас с первого взгляда, а вы кого угодно можете вывести из себя своей застенчивостью.

– Я теперь стала… самой собой. Я полюбила правду.

– И меня тоже?

– Любить правду – значит признать, что я люблю вас. Раньше моим кумиром была праведность и то, что считается порядочным. Но теперь мой кумир – правда, и я люблю вас за то, что вы не притворяетесь порядочным.

– Надеюсь, моя дорогая, вы не испытаете потрясения, обнаружив, что у меня золотое сердце.

– Рискну испытать потрясение, поскольку шансов у меня на это немного. Я тоже порочна. Да, порочна. Я всегда хотела быть с вами. Теперь я говорю себе: Каролина? Какое мне дело до Каролины? Она не должна была выходить замуж, зная, что вы ее не любите. Что мне до Каролины? Я желаю немедленно покинуть это заведение.

– Мы сегодня же уедем.

– Сейчас?

– Сию минуту. Теперь, когда вы признали правду, я не намерен ждать ни часа.

– Куда мы отправимся?

– Найдем куда. Завтра снимем дом и будем там жить.

– Вы хотите сказать – я там буду жить. А вы появляться время от времени. У вас ведь есть свой дом.

– Вы поверите мне, если я скажу, что хочу, чтобы было иначе? Если бы я мог все время жить рядом с вами!

– Да, – кивнула Мелисанда. – Да, я вам верю. Вы расскажете Каролине?

– Каролине? Конечно, нет.

– Почему же? Это было бы правдиво.

– Правдиво, но в высшей степени неразумно.

– А что, если она обнаружит?

– Тогда попытаемся ее урезонить.

– И все же мысль о Каролине меня тревожит. Мы будем обманывать бедняжку так же, как столько раз обманывали меня… Леон, мистер Беддоуз… и, возможно, вы!

– В глазах света я, безусловно, буду обманщиком.