– В глазах света я, безусловно, буду обманщиком. Но в свете иногда господствуют искаженные представления о некоторых вещах. Я никогда сознательно не обману вас в том смысле, который мы придаем этому слову. Но какой смысл говорить Каролине? Зачем без нужды ранить ее чувства? Пойдемте?

– Фермор, я вдруг испугалась. Из-за Каролины. Она обо всем узнает.

– Она ни о чем не узнает.

– Уэнна тогда нас выследила. Она сообщит Каролине.

– Никакой Уэнны там не было. Вы ее просто себе вообразили.

– Уэнна приехала с Каролиной в Лондон, вы это знаете. И вполне естественно, что она стала за нами следить. Сегодня я с вами пойти не могу.

– Пойдемте. Вы обещали.

– Не пойду. Сегодня не могу. Я должна подумать о Каролине.

– Вы сказали, что решили покончить с притворством.

– Это не притворство. Я сегодня пьяна.

– Вы ничего не пили.

– Я пьяна свободой, – возразила она. – А в таком состоянии не могу пойти с вами.

– Значит, вы говорили неправду?

– Нет, правду. Я. не останусь в этом доме. Я буду свободна и начну свое освобождение с того, что уйду с вами. Завтра, обещаю вам, но не сегодня!

– Почему же? Почему?

– Я чувствую, что сегодня нельзя. На нас смотрят люди. Мадам Кардинглей и девушки… из мужчин кое-кто за нами наблюдает. Давайте будем вести себя как ни в чем не бывало. Я хочу, чтобы никто не догадался, что завтра я сбегу.

– Как я люблю вас! – воскликнул он. – Теперь я смогу доказать вам, как сильно вас люблю.

– Ничего лучше любви на свете нет, я это знаю.

– Завтра вы можете передумать. Вы должны сегодня же отсюда уйти…

– Нет. Но завтра я приду. Клянусь вам.

– Тогда встретимся с вами в половине третьего. Вы в это время ходите на прогулку. Выскользните из дома чуть раньше остальных. Я буду ждать на площади. Приготовлю для вас какое-нибудь жилье на первое время. А потом вы сами сможете выбрать. Ах, Мелисанда… на конец-то!

– Наконец-то! – повторила она.

– Поклянитесь, что вы не передумаете.

– Встретимся завтра на площади. Непременно. Клянусь вам!

– Как долго ждать! Еще и десяти нет. До того как осуществятся мои мечты, еще пятнадцать часов! Какая мука – быть рядом с вами и не быть с вами наедине.

– Вы меня иногда тревожите, – сказала Мелисанда. – Я чувствую себя ребенком, который смотрит на огонь… хочет его потрогать… знает, что обожжется, потому что слышал об этом от взрослых, но не представляет себе, что при этом испытает.

– Вам не будет больно, – возразил Фермор. – Не которым выпадает счастье встретить единственную женщину… единственного мужчину в жизни… ту самую… того самого. Вы для меня – эта единственная женщина. Знай я это, когда мы впервые встретились, все сложилось бы по-другому.

– Но ведь Каролина всегда существовала, правда? Она появилась до того, как мы встретились. Мы бы все равно сделали ее несчастной.

– Она вышла бы замуж за другого мужчину.

– Никак не могу не думать о ней. О Каролине…

– Вы должны забыть о ней. И я тоже. Думайте лучше о нас и предстоящем счастье. Неужели стоит упускать его из-за человека, которому такого счастья никогда не познать?

– Она могла бы его познать, если бы вы ее любили.