– Но как молодой девушке отличить правду от лжи?

– Девушка, не способная этого сделать, должна отвечать за последствия, – отрезала Каролина.

– Я спою вам другую песенку, – объявил Фермор, – дабы показать, что опасаться следует не только молоденьким женщинам. – И без промедления он запел:

Семь старых цыганок на графском дворе, волосы распустив, пели:

«Оставь чертог на заре, чудесной воли вкуси!»

И зачарованно леди взяла имбирь горьковатый у них.

Вспыхнули грецким орехом глаза, подхватил ее табора вихрь!

Фермор продолжал петь о том, как граф приехал домой и обнаружил, что его жена ушла с цыганами, и едко пародировал графа, который просил графиню вернуться, а та отказалась.

Когда вернулся в поместье граф, его встретила тишина.

Грозил: «Нищета тебя ждет и грязь!» Молил: «Ты вернись, жена!»

Но что ей злато, что жемчуг его, угрозы, посулы счастья!

Ей стала воля дороже всего, ветров поцелуи, объятья…

Въезжая в город, все они смеялись – даже Каролина.

– Да здравствует покинутый граф! Спасибо ему за то, что развеял печаль по поводу безвременной кончины надоевшей всем дочки мельника! – воскликнул Фермор.

Молодые люди направились к постоялому двору, где накормили лошадей, пока сами отдыхали, прежде чем отправиться на конную ярмарку. Фермор хотел взглянуть на лошадей, а Джон Коллинз намеревался купить коня.

Они расположились в отдельной комнате, с посыпанным опилками полом. Девушка в милом чепце принесла им высокие кружки с крышками, наполненные корнуолльским элем. К элю были поданы горячие – только что из печки – пирожки, благоухающие луком.

– Похоже, сегодня в городе будет веселье, – сказал Фермор девушке в чепце. Она была премилой, а у Фермора для хорошенькой девушки всегда имелось наготове ласковое словечко или улыбка, не важно, сколь сильно он был увлечен в это время другой.

– Вы приехали в самое время, сэр, – ответила она, потупившись. – Сегодня будут пороть старика Тома Мэттьюса. Его поймали, когда он воровал кур у фермера Трегерта. Весь город выйдет на улицу, чтобы посмотреть.

– Значит, повеселимся! – обрадовался Фермор. – Принеси нам, пожалуйста, еще пирожков, они очень неплохи.

Девушка почтительно присела и удалилась.

– Я не совсем поняла, что она сказала, – попросила объяснения Мелисанда.

– О, эти люди радуются пустякам. Будет наказан еще один преступник, только и всего, – пришел ей на помощь Джон Коллинз.

– И его станут пороть прямо на улице? – спросила Мелисанда.

– Он воровал кур, и его поймали с поличным, – ответила ей Каролина.

– Но пороть его прилюдно!.. Это такое бесчестье! Да и больно к тому же!

– Ну, будем надеяться, что это послужит ему хорошим уроком и отучит красть, – сказал Фермор.

– Но на улице… на виду у других… – содрогнулась Мелисанда. – Когда человека подвергают физическому наказанию – это само по себе плохо. Но прилюдно…

– Зато другим неповадно будет, мадемуазель, – резко произнесла Каролина. – Некоторым стоит показать, какие последствия их ожидают, если они возьмут то, что им не принадлежит.

Мелисанда умолкла, и, когда служанка принесла новую порцию пирожков, оказалось, что у нее совсем пропал аппетит.

Выйдя на улицу, они столкнулись со зловещей процессией. Преступник, обнаженный по пояс, был привязан к задку повозки, которая медленно тащилась по улицам города.