Посещение Кабуки не способствовало более близкому знакомству сестёр с Мимаки — они сидели в разных концах зала. И всё же перед началом спектакля они вместе зашли в буфет, а в антрактах Мимаки неизменно подходил к сёстрам, приглашая их прогуляться в фойе. Неплохо разбираясь в западном искусстве, он, по собственному его признанию, чувствовал себя совершенным профаном в отношении старинного японского театра. Как выяснилось, он даже не мог отличить друг от друга два основных стиля пения в Кабуки — «нагаута» и «киёмото», и Мицуё без конца над ним подтрунивала.

— Вот как? Значит, это ваш последний вечер в Токио? — сказала Итани, услышав, что завтра Сатико с сёстрами уезжают домой. Ну что ж, она рада, если смогла оставить о себе добрую память. Конечно, им ещё многое нужно было бы обсудить, ну да ничего, Мицуё обо всём напишет им в Асию.

После спектакля Мимаки предложил пройтись по Гиндзе. Итани с Сатико немного отстали от других. Ну вот, сказала Итани, госпожа Макиока, должно быть, и сама видит, что у господина Мимаки самые серьёзные намерения. Супруги Кунисима, хотя и познакомились с госпожой Юкико только вчера, уже души в ней не чают. В будущем месяце господин Мимаки намерен побывать в Асии и встретиться с господином Тэйноскэ, а затем, с согласия семьи Макиока, господин Кунисима поговорит с виконтом.

После чая в «Коломбине» Мимаки и Мицуё откланялись, пообещав завтра утром приехать на вокзал, а остальные четверо направились в гостиницу. Итани проводила сестёр до их номера и вскоре ушла к себе, пожелав им покойной ночи.

Попрощавшись с Итани, Сатико первой приняла ванну, за нею пошла Юкико. Таэко, всё ещё в кимоно и накидке, сидела прямо на полу, прислонившись щекой к подлокотнику кресла. Конечно же, её утомила прогулка, подумала Сатико, но, с другой стороны, они проделали не такой уж длинный путь, чтобы вот так рухнуть от усталости.

— Что с тобой, Кой-сан? Я понимаю, ты ещё не вполне оправилась после болезни, и всё-таки, быть может, тебе стоит ещё раз показаться доктору Кусиде?

Таэко безразлично кивнула.

— Мне и без доктора ясно, что со мной.

— Да? Так что же с тобой, Кой-сан?

Не меняя позы, Таэко подняла к сестре тусклые глаза и проговорила, как всегда, спокойно и внятно:

— У меня будет ребёнок. Я уже на третьем или даже на четвёртом месяце.

— Что? — вскрикнула Сатико и уставилась на сестру так, как будто собиралась пронзить её взглядом. Прошло некоторое время, прежде чем она нашла в себе силы спросить: — Кто отец ребёнка — Кэй-тян?..

— Миёси. Ты, наверное, слышала о нём от «бабушки».

— Тот, что служит в баре? Таэко молча кивнула.

— Я ещё не была у врача, но ошибки быть не может.

— Ты будешь рожать?

— Миёси настаивает на этом… К тому же для меня это единственная возможность отделаться от Кэй-тяна.

Как всегда бывало с нею в минуты сильного душевного потрясения, Сатико почувствовала, что от рук и ног у неё отхлынула кровь. Её била дрожь. Первым делом нужно было унять сердцебиение, поэтому она не стала продолжать разговор с сестрой. Кое-как добравшись до выключателя, Сатико погасила верхний свет, зажгла ночник и легла в постель. Когда Юкико вернулась в комнату.

Сатико прикрыла глаза и сделала вид, что спит. Через некоторое время Таэко поднялась и направилась в ванную.

32

Ничего не подозревавшая Юкико вскоре уснула, потом, как видно, дремота сморила и Таэко. Лишь Сатико всю ночь не могла сомкнуть глаз. Она снова и снова возвращалась мыслями к ошеломляющему признанию сестры и вытирала слёзы краешком пододеяльника. В сумке у неё были таблетки снотворного и бренди, но она понимала, что сегодня они ей не помогут…

Всякий раз, когда Сатико приезжает в Токио, непременно что-нибудь случается.