— Очень приятно, — отозвалась Сатико, сразу же пожалев о своём согласии принять неожиданных посетительниц. Ей с самого начала не хотелось появляться неприбранной перед незнакомой дамой, но она никак не могла предположить, что та будет одета с таким изыском.

— Нам сказали, что вы нездоровы. Что с вами?

— Желтуха. Если вы приглядитесь, то увидите, что белки глаз у меня жёлтые.

— О, в самом деле.

— Сразу видно, что вам нездоровится, — поспешила вставить г-жа Симодзума.

— Сегодня мне уже лучше.

— Как жаль, что мы вас побеспокоили. Госпожа Ниу, это ваша вина. Нам не следовало проходить дальше прихожей.

— Нет уж, дорогая, это ваша вина. Видите ли, Сатико, госпожа Сагара вчера приехала ко мне погостить. Она никогда прежде не бывала в этих краях, и я должна показать ей местные достопримечательности. Я спросила, что она хочет увидеть, и она ответила: типичную осакскую даму.

— В каком смысле типичную?

— Ну, не знаю. Типичную во всех отношениях. Я долго думала и в конце концов выбрала вас.

— Право…

— А коль скоро выбор пал на вас, вам — хоть вы и нездоровы — придётся побеседовать с нами. Да, чуть не забыла… — Г-жа Ниу направилась к стульчику у пианино, где лежали завёрнутые в фуросики две коробки с огромными помидорами, и, достав их, подала Сатико. — Это вам от госпожи Сагара.

— Какие чудесные помидоры! Где вам удалось разыскать такие?

— Они растут на огороде у госпожи Сагара. Таких вы нигде не купите.

— Конечно, нет. А где вы живёте, госпожа Сагара?

— В Камакуре. Впрочем, хотя мы вернулись из-за границы ещё в прошлом году, дома я провела от силы два месяца.

Даже эту нехитрую фразу г-жа Сагара умудрилась произнести на удивление манерно. Сатико мысленно рассмеялась, представив себе, как забавно могла бы воспроизвести её интонации Таэко.

— После возвращения на родину вы путешествовали?

— О нет, лежала, в больнице.

— Вот как? Что же с вами случилось?

— Нервное расстройство.

— Болезнь, от которой страдает госпожа Сагара, зовётся «пресыщение», — вступила в разговор г-жа Симодзума. — Впрочем, полежать в больнице «Святого Луки» не так уж плохо.

— Да, больница расположена, на берегу залива, и там довольно приятно, особенно в летнюю пору. Но, видите ли, рядом находится рыбный рынок, и временами оттуда доносится невыносимая вонь. И потом, эти колокола в Хонгандзи — они просто-таки оглушают.

— Неужели после того, как храм перестроили на весьма странный лад, там по-прежнему звонят колокола? — спросила г-жа Ниу.

— Уверяю вас, звонят, — со свойственным ей жеманством ответила г-жа Сагара.

— Да, и так громко, будто воет сирена, — подхватила г-жа Симодзума.

— К тому же там неподалёку есть ещё и христианская церковь, где тоже звонят, — продолжала г-жа Сагара.

— А не пойти ли мне сестрой милосердия к «Святому Луке»? — вздохнула г-жа Симодзума. — Как вы считаете?

— Почему бы и нет, — коротко отозвалась г-жа Ниу.

Сатико слышала, что семейная жизнь у г-жи Симодзума не задалась, и почувствовала, что эти слова были сказаны ею неспроста.

— Кстати, — снова заговорила г-жа Ниу, — я слышала, что при желтухе, полезно класть под мышки рисовые колобки.

— Право же, дорогая, — недоуменно вскинула брови г-жа Сагара, щёлкнув зажигалкой, — где только вы наслушались этого вздора?

— Говорят, если при желтухе подержать под мышками рисовые колобки, они становятся жёлтыми.