26

«Выезжаю сегодня экспрессом «Чайка».

Юкико».

Эту телеграмму принесли в тот самый момент, когда Эцуко с матерью и О-Хару расставляли в гостиной украшения для праздника кукол. В Осаке этот праздник принято отмечать не в марте, как в Токио, а в апреле, поэтому, строго говоря, начинать эти приготовления было преждевременно. Но накануне Таэко подарила племяннице собственноручно сделанную фигурку актёра Кикугоро в костюме из пьесы «Додзёдзи». А поскольку Сатико знала, что Юкико должна приехать со дня на день, ей пришло в голову заняться подготовкой к празднику уже теперь.

— Эттян, — сказала она дочери, — давай-ка поставим фигурку Кикугоро вместе с твоими куклами. Пусть они тоже встретят Юкико.

— Мамочка, но до праздника ещё целый месяц.

— Да и персики ещё не расцвели, — заметила Таэко. — И потом, разве ты не знаешь, что есть такая примета: если девочка выставит кукол раньше времени, ей будет трудно выйти замуж?

— Ты всё перепутала. Не полагается, чтобы куклы стояли после праздника. Помнишь, мама всегда говорила, что кукол необходимо убирать на следующий же день после праздника. А заранее выставлять их не возбраняется, в этом нет ничего дурного.

— Вот оно что? Я этого не знала.

— Теперь знай. Такой всезнайке, как ты, не к лицу не знать таких простых вещей.

Куклы, о которых шла речь, были заказаны в знаменитом киотоском магазине «Марухэй» к первому в жизни Эцуко весеннему празднику. После того как семья поселилась в Асии, их всегда выставляли в гостиной. Хотя европейское убранство гостиной не вполне вязалось с этими сугубо японскими украшениями, место для них было именно здесь, в комнате, где собиралась вся семья. Желая порадовать сестру, которая не была в Асии целых полгода, Сатико предложила выставить кукол раньше обычного, чтобы они простояли весь месяц, пока Юкико будет с ними. И вот сегодня, третьего марта, они принялись за дело.

— Ну что я тебе говорила, Эттян?

— Да, мамочка, ты была права. Юкико действительно приезжает сегодня.

— Как раз к празднику кукол!

— Это хорошая примета, — сказала О-Хару.

— Значит, на этот раз она выйдет замуж?

— Эттян, не вздумай сказать это в присутствии Юкико.

— Хорошо. Я понимаю.

— И ты, О-Хару, тоже. Гляди, чтобы не повторилась прошлогодняя история.

— Не извольте тревожиться.

— Я понимаю, ты в курсе дела, но, пожалуйста, если тебе захочется поговорить об этом, сделай так, чтобы Юкико не слышала.

— Слушаюсь…

— Ой, надо скорее позвонить Кой-сан! — воскликнула Эцуко.

— Прикажете мне позвонить?

— Нет, ступай лучше ты, Эттян.

Эцуко побежала к телефону и попросила соединить её со студией в Сюкугаве.

— …Да, сегодня… Приходи домой пораньше… Нет, не «Ласточкой», а «Чайкой»… О-Хару поедет в Осаку, чтобы её встретить…

Прилаживая золотую диадему к головке куклы-императрицы, Сатико внимательно прислушивалась к разговору.

— Эттян, — крикнула она дочери, — скажи Кой-сан, что я прошу её, если она не занята, встретить Юкико.

— Послушай, Кой-сан, мама говорит, чтобы ты, если не занята, встретила Юкико… Да, да… Поезд прибывает в девять вечера… Поедешь, да?.. Значит, О-Хару может не ехать?..

Таэко прекрасно понимала, почему сестра просит её поехать на вокзал. Тётушка Томинага в тот свой приезд недвусмысленно дала понять, что в скором времени Таэко тоже предстоит переехать в Токио, но в суете о ней, как видно, просто забыли.