* * *

– Эмили будет жить со мной и Констанс, – сказал Виктор. Он был мрачен. – Так будет правильно. Я ее брат, глава ее семьи. Ее место в Элм-Корте.

Там я смогу присматривать за ней.

– И Шарлотта с Джеримайей живут неподалеку, – добавила Констанс. – Церковь будет для нее большим утешением.

– Я всегда говорил, – вставил преподобный Джеримайя, – что место незамужней дочери – в родительском доме, рядом с тем, кто является его главой. Эмили можно научить какому-нибудь полезному занятию в Элм-Корте.

А Шарлотта помогла бы Констанс обеспечить ее нравственное воспитание.

– Позвольте, – вмешалась Дорис, – вы говорите так, будто считаете Люка недостаточно ответственным опекуном. – Граф Уэймс дотронулся до ее руки, и она замолчала.

– Эмили, наверное, лучше жить подальше отсюда, – сказала вдовствующая герцогиня Харндон, – вместе со своей семьей и подальше от моей.

– Эмми останется там, где всегда была счастлива и любима, – возразила Анна, раскрасневшись. – Она не поедет с тобой, Виктор, словно ребенок, который заслуживает наказания.

– Не надо расстраиваться, дорогая, – произнес Люк, накрыв ладонью руки жены.

– Люк будет только рад избавиться от Эмили, Анна.

Она будет напоминать ему, что его брат обесчестил ее, а наша сестрица отказала лорду Эшли в праве восстановить свое доброе имя.

– Это правда, Анна, – добавила Констанс, еле сдерживая слезы.

– Вы должны считаться с чувствами своего мужа больше, чем с чувствами Эмили или со своими собственными, Анна, – изрек Джеримайя. – Он ваш хозяин и повелитель, – Меня, право же, удивляет, – заметил Люк, высокомерно поднимая брови, – что столько людей знают мои сокровенные мысли и чувства и пытаются говорить за меня.

Он еще не закончил, но Эмили, которая наблюдала, как все говорили о ней, решая за нее ее будущее, не стала дожидаться окончания разговора. Она встала, аккуратно сложила салфетку и вышла из комнаты, едва подавив желание пуститься бегом.

Но бежать ей было некуда. Хотела она или нет, но они все решат за нее. Она обречена навсегда оставаться бременем для всей семьи, да к тому же будучи падшей женщиной. Пусть даже они так не говорили, обсуждая ее дальнейшую судьбу, но это предполагалось само собой.

Она поднялась к себе, чтобы взять плащ, вышла из дома и направилась к мосту. Среди деревьев она безошибочно отыскала то, возле которого она стояла семь лет назад. Как и в то утро, она прислонилась спиной к стволу и закрыла глаза, снова отгородившись от окружающего мира. Но сегодня она опоздала.

* * *

Когда Эмили вышла из комнаты, Люк сжал руку Анны.

Его жена, как и Эмили, поразительно умела держать под контролем эмоции и крайне редко проявляла их на виду у всех.

– Мне кажется, – заговорил Люк, – вчера и сегодня мы не учли, что, во-первых, Эмили – личность, обладающая собственным умом и волей. Во-вторых, она взрослый человек – ей двадцать два года. А в-третьих, она взяла на себя ответственность за свой поступок и уже решила, что ей делать дальше. Я думаю, не правильно обсуждать между собой ее будущее, тем более в ее присутствии. Нам следовало бы узнать сначала, чего хочет сама Эмили.

– Браво, мой мальчик! – воскликнул лорд Куинн.

– Эмми пожелает остаться здесь. Люк, – заявила Анна.

– Она должна понять, что утратила вчера право выбора, – возразил Виктор.

– Я намерена предложить Эмили вариант, который ей еще не предлагали, – впервые вмешалась в спор леди Стерн.