— Не придуривайся! Скажи лучше, куда ты потом от меня подался, когда вылетел в окно? На север? Или — на запад? Я все глаза проглядел, выискивая тебя в предрассветном небе…

— Ты пьян…

Я замолчал. Не хочет — пусть не говорит.

— Что с Юрком? Я никак не могу его отловить.

Действительно, я несколько раз звонил Юрку, но телефон молчал.

— Плохо с Юрком, — помрачнел Алекс.

— Романы Короля перестали издавать? Или его вышибли с телевидения? Или, может, у Юрка лысина перестала блестеть?

— Вот ты смеешься, а его, на самом деле, с телевидения вышибли. И лысина не блестит… Помнишь, он говорил о своем больном сердце? Мы еще тогда издевались над его страхами…

— Это ты издевался…

Алекс бросил на меня укоризненный взгляд.

— В общем, Юрок в больнице… — сказал он.

— Опять? Сколько можно? Черт с ним, давай возьмем бутылку, навестим недужного…

— Он никого не хочет видеть.

— Меня — захочет…

— Не захочет…

— Что, правда, плохо?..

— Хуже некуда. Живым ему оттуда уже не выйти. Я по телефону разговаривал с главным врачом. Он сказал, что оперировать бесполезно. Назвал какое-то стремительно прогрессирующее заболевание с хитрым латинским названием и сказал, что сердце Юрка долго не выдержит… Поэтому все просто ждут, когда он отдаст концы…

— Скажи… — у меня вдруг пересохло во рту, — скажи, что ты пошутил!..

Алекс не ответил. Потом полез в карман, долго рылся в нем. Наконец выудил мятый конверт. Сердито протянул его мне.

Я вскрыл конверт. Там оказалось письмо Юрка ко мне.

"…Пока сохраняется неопределенность, остается надежда. Увы, я все знаю. Неопределенность стала определенностью, и надежды нет.

Никакой…

Как это страшно, знал бы ты…

Мне осталось совсем немного.

Очень долго я был уверен, что самое плохое случается с другими. Не со мной. Вокруг меня умирали люди. Среди них попадались знакомые, родные и друзья. Иногда я горевал, иногда сожалел, иногда злорадствовал… И бежал жить дальше. Теперь же это очень скоро произойдет со мной. И другие побегут по жизни дальше. Но среди бегущих не будет меня.

Кто-то всплакнет на моих похоронах, другие плюнут…"

(Тут Юрок как в воду глядел. Но об этом позже…)

"…кто-то вообще, — читал я дальше, — обойдется без эмоций. Но все, повторяю, побегут дальше. Будто меня и не было! Какая вопиющая несправедливость!

Когда-то я хотел узнать ответы на все вопросы до своей смерти…"

Дойдя до этого места, я вздрогнул. На долю секунды мне показалось, что эти строки написаны мной.

"Но сейчас понял, меня ничто не удерживает на этом свете, тем более что меня — я прямо чувствую это! — подталкивают в спину и требуют, чтобы я не тормозил очередь. Это действуют служащие Чистилища и Преисподней, наместники Бога и Дьявола на земле. Я слышу их громкое понукание и щелканье хлыста. Они в нетерпении покрикивают: "Не прерывай поступательное движение очереди, после все узнаешь! Проходи, красивый, что застрял в дверях, не мешай пасти стадо новопреставленных!"

Ах, если все было бы так весело!.