— Я все готов отдать… — страстно прошептал Виталик ярко-красными губами.

Что ты можешь отдать, ничтожество! — подумал я…

— Прочтите хотя бы письмо, — упавшим голосом произнесла Марго.

— Будь по-вашему…

К этому моменту мое терпение лопнуло. Я взял конверт в руки. Холодно глядя в глаза Марго, я неторопливо разорвал его на множество мелких клочков и бросил все это в пепельницу. Затем поднес к ней зажигалку…

Марго и ее телохранитель, как завороженные, следили за моими действиями.

— Вопросы, поданные в письменном виде, — сказал я, когда костерок погас, — рассматриваться не будут. Впрочем, и в устном — также…

В моих руках гости увидели бейсбольную биту.

Я уже знал, как надо разговаривать с этой публикой.

…Опережая вопли хозяина, вниз по лестнице, подпрыгивая на ступеньках, катилась великолепная морская фуражка с белоснежным верхом и синим околышем, надпись на котором утверждала, что обладатель дивного головного убора является непременным членом сочинского яхт-клуба.

Скача, как заяц, вслед за фуражкой по лестнице несся бородатый мужчина в наглухо застегнутом морском кителе и широко раскрытым ртом извергал проклятия.

Движения мужчины были несколько беспорядочны. Это происходило потому, что он руками, вместо того чтобы помогать ими себе при беге, держался за окровавленную голову.

Рядом с ним, нос в нос, пытаясь обойти на повороте, стремительно шла по дистанции красивая девушка, на пупке которой внимательный взгляд — не будь бег юной особы столь стремительным — рассмотрел бы украшение в виде серебряной булавки. Глаза девицы были полны ужаса.

Не полагаясь полностью на свой талант чудотворца, я для подобных визитов припас бейсбольную биту, зная по фильмам, как ей удобно отмахиваться от врагов.

Но Дина!.. Неужели этот Виталий?..

Подумалось, напрасно я сглазил весь мужской цвет мировой оперы. Всех этих Паваротти и Корелли. Ведь миланская опера может остаться без сладкоголосых певунов, и ее хозяевам придется обращаться за подмогой к дирекции Большого театра.

Разорвать и сжечь письмо… Жест, конечно, красивый. Но я так никогда и не узнал, что же там нацарапал сумасшедший горбун.

В связи с этим я некоторое время испытывал смутное сожаление, потом успокоился, вспомнив, что из подобных опрометчивых поступков состоит большая часть нашей жизни.

Я был по-прежнему на распутье. Несмотря на открывшиеся мне откровения, я продолжал сомневаться в правильности принятого решения.

Часть IV

Глава 18

Он был назначен на солидную и хорошо оплачиваемую должность заместителя министра. Заместителя — по холостяцкой части. Хотя официально его должность называлась заместитель министра по общим вопросам.

На первых порах ему приходилось много ездить, заседать на всевозможных торжественных заседаниях, участвовать в пленумах, съездах и научных симпозиумах. Это потом он занялся тем, ради чего был назначен министром на эту должность — поставкой своему шефу молоденьких шлюх, до которых министр был чрезвычайно охоч и без которых, несмотря на свои семьдесят и непомерную полноту, не мог прожить и дня.

А сначала ему пришлось научиться выступать с речами по поводу открытия новых заводов, цехов, отделов и лабораторий, говорить красивые слова на многолюдных юбилеях с банкетно-ресторанным продолжением, пламенно критиковать в общем хоре отдельные недостатки, еще встречающиеся иногда и кое-где.