|
Оказывается, этот министерский чинуша-идиот объяснил ей, что от русских мужчин при приеме на работу требуют для доказательства их лояльного отношения к Кремлю принести страшную жертву: прилюдно съесть грудного ребенка. Он говорил ей, что претенденты на рабочее место, пожирая молочного ребеночка, при этом жадно чавкают, а их наниматели в знак одобрения неистово рукоплещут".
"Дикая страна", — подал голос Стоян. И непонятно было, о какой стране говорил он.
"Мир свихнулся", — мрачно объявил Антонио.
"Это Италия свихнулась".
"Она свихнулась уже давно".
"Мир свихивается, если верить стонам писателей и воплям газетчиков, уже лет двести. И, ничего, живем как-то… И вообще мне осточертели пустые разглагольствования мучающихся от безделья интеллектуалов. Хорошо бы услышать глас простого человека, который вкалывает с утра до ночи. Спроси синьора Мальдини, что он думает по этому поводу. Ручаюсь, он тебя не поймет… Он всю жизнь простоял у кухонной плиты. Как ты думаешь, много он мог оттуда увидеть?"
Наш хозяин, услышав свое имя, произнесенное синьорами, которые изъяснялись на каком-то варварском языке, насторожился. Мне немного знаком итальянский и, когда Антонио задал вопрос синьору Мальдини, я понял, что он, сохранив суть вопроса, деликатно убрал из него кухонную плиту. Мальдини, казалось, не удивился. Мы все замерли в ожидании. Синьор Мальдини вытер руки о фартук, посмотрел на небо и произнес историческую фразу:
"Господа, я спрашиваю вас, может ли рехнуться уже сошедший с ума?"
"Браво! Брависсимо!" — вскричал Стоян.
Мальдини осклабился:
"Не прикажете ли подать чего-нибудь еще?"
"Конечно, подать, добрый синьор Мальдини! Шампанского!"
"Водки!"
"Чеаэк! Бочку вина!" — голосом тамбовского помещика орал Стоян.
Почтенный кабатчик мигнул официантам и, по-приятельски подсев к нам, присоединился к общему веселью.
"Мир падает в пропасть…" — вызывающе заявил Тони.
Стоян осуждающе посмотрел на своего друга:
"Думай лучше о себе. Ты сегодня опять ночевал без бабы".
"Мир падает в пропасть…"
"Ну и черт с ним!.. Но ты!.. Ты опустился! Ты стал не интересен. Даже для женщин!"
"Мир падает в пропасть…" — косил на него червивым глазом неутомимый Тони.
"Это ты падаешь в пропасть. Спать без бабы?! Подумать только! Две ночи подряд!"
"Мир падает в пропасть… — вдруг сказала Дина. Все посмотрели на нее. — Мир падает в пропасть, — повторила она и вздохнула: — и, слава Богу, эта пропасть бездонна…"
"Силы небесные, — просиял Антонио, — камни заговорили!"
"Скажите, синьор Милишич, — вкрадчиво обратилась Дина к огромному словенцу, — вы, правда, заседали в итальянском парламенте?"
Стояна опередил Тони:
"Разве вы не видите, прелестная фея, что он не может связать и двух слов. По моему совету он купил на деньги от тетушкина наследства, которое к этому моменту еще не успел полностью промотать, место депутата — в Италии все продается — и благополучно проспал весь депутатский срок, просыпаясь лишь тогда, когда его звали обедать. |
