— Врет он все… Не слушай его, Дина. Алекс — неудавшийся художник. Вроде меня. Только еще хуже. Единственное, что он умеет делать более или менее профессионально, это ходить по потолку.

Я посмотрел на Дину. Ее глаза загорелись веселым огнем.

— Я не хуже, — обиделся Алекс. — Я просто еще более неудавшийся… А прогулки по потолку… — сказал он небрежным тоном, — прогулки по потолку — давно пройденный этап.

— Ты где остановился?

— Свет не без добрых людей. Приют мне обеспечен, в самолете я познакомился с одной очень милой дамой…

— Милой дамой?..

— Да, да, очень милой! Правда, у нее, к сожалению, есть недостаток…

— Недостаток?! Разве у женщин могут быть недостатки? — изумленно спросила Дина.

— Увы, у этой есть, — подтвердил Алекс, еще раз взглянув на девушку.

— Все ясно. Она стара…

— Если бы только это…

— Так, значит, она стара?..

— Хуже, она скупа… Но, кажется, она понемногу исправляется, — осклабился Алекс и, достав из кармана пачку банкнот, с удовольствием повертел ею перед нами. Он даже зажмурился и понюхал деньги своим породистым носом.

Официант подумал, что понял все правильно. Он тут же очутился рядом с Алексом и, преданно заглядывая ему в глаза, склонился в ожидании приказаний.

Когда Алекс, гурмански потирая руки, попросил его принести стакан апельсинового сока, у официанта вытянулось лицо.

— Ты заболел? — участливо спросил я.

— Я больше не пью, — печально ответил он и, видя, что я жду объяснений, продолжил: — Ты ничего такого не подумай, я просто вдруг перестал находить удовольствие в этом.

— А раньше находил?

— Находил.

— Всегда?

— Всегда!

— И что же тебе нравилось?

— О, это очень просто. Это вроде сигарет. По крайней мере, для меня. Я пить и курить начал только потому, что мне это было приятно. И потом, это так романтично — бокал вина, потом сигарета, синий дымок, мужественный взгляд… А сейчас это ощущение прошло. Если так дело и дальше пойдет, я и курить брошу. А пока бросил пить. Не поверишь, не пью больше… одного дня! И не тянет!

— Ты и раньше, я помню, пытался бросить… И не один раз.

— Дело в другом. Тогда я, сознавая, что могу спиться, пытался бросить пить. А, оказывается, моя свободолюбивая натура не терпит насилия. И потому мои попытки заканчивались крахом. А теперь что-то, независимо от моего желания, произошло со мной, и выпивка уже не приносит мне, как прежде, удовольствий, связанных с романтическими мечтаниями, уносящими в мир волшебных иллюзий. Ах, вспомни, Сережа, как, бывало, хорошо мы сидели, переваривая бурчащими животами водку или портвейн, и, опьяненные мыслями о счастье, мечтали об ожидающих нас миллионах и сказочном будущем!

Он помолчал, вспоминая, потом сердито произнес:

— Может, это Бог услышал, наконец, молитвы моей бедной матери, и потому меня не тянет к выпивке? И потом, если бы я всегда пил только благородные напитки! Вспомни, какой только гадостью мы с тобой не надирались!

— Ну-ну.