И также очень любил музыку. Когда мои братья Сандала иГио начинали играть на дудуки, то радости Сосо не было границ. Любил слушать соловьев, моя мама водила его в сады. Тогда же он полюбил петь сам.

Сын доставлял мне огромную радость, но Бесо все больше и больше пил. Друг семьи Яков Эгнаташвили все просил его бросить, но он не поддавался. Со временем у него стали дрожать руки и он уже не был таким хорошим мастером, как раньше.

Сосо был очень чувствительным ребенком. Как только он слышал голос пьяного отца, сразу же меня обнимал, мое счастье! И говорил: «Давай пойдем к соседям, пока папа не заснет, а то опять тебя сможет разозлить».

Сосо очень переживал из-за поступков отца и стал замкнутым, грустным. Не хотел играть со сверстниками, все просил дать книгу.

От нашего ученика он один раз услышал стихотворение про Арсена и все просил меня: «Быстро научи меня читать, чтобы я сам мог читать книгу!»

Я очень хотела отдать его в школу, но Бесо думал по-другому: «Я должен научить сына своему ремеслу, чтобы он мне помогал. Когда мне было столько же лет, сколько ему, меня уже называли правой рукой отца».

Он научил его. Но сын заболел корью, в том году было много кори, почти во всех семьях стоял плач. У нашего крестного Якова три ребенка умерло.

Сосо очень тяжело болел, и мне казалось, что его потеряю. По меньшей мере, я думала, что он ослепнет. Но я оказалась очень счастливой матерью.

Маленькая история из его болезни. На третий день у Сосо была высокая температура и он начал бредить. «Покажите мне Кучатнели». (Георгий Кучатнели - убийца Арсена Одзелашвили, героя «Песни об Арсене», - прим. И. О.) Моя мама завернула мутаку (маленькую подушку, - прим. И. О.) в одеяло и показала это Сосо как Кучатнели. А Сосо начал его бить.

В это время Бесо от нас ушел. Сказал, чтобы я следила за сыном, хорошо кормила и поила его, но никакой помощи не оказывал. Сколько я плакала! Днем старалась сдерживать себя, чтобы не расстраивать Сосо. Но он все чувствовал, говорил, что если я буду плакать, то и он заплачет.

Моей мечтой было, чтобы сын пошел в духовное училище, так как мы были очень верующей семьей. И мне нравилось, когда из Тбилиси приезжал какой-нибудь епископ в своем одеянии.

Но Бесо был против учебы сына. Хотел, чтобы тот стал сапожником, так как от него самого уже не было никакого толку. Но я об этом не хотела и слышать. Предложила, что стану прачкой и смогу заработать на учебу Сосо. Опять начались ссоры.

Мне помогла семья Чаркивани. Их сын Котэ за неделю научил Сосо читать. Но в училище принимали только детей священников. На помощь пришел Христофор Чарквиани, на нашей свадьбе он пел в церковном хоре. За это наш Яков дал ему красную десятку.

А еще Христофор любил выпить, не раз выпивал с Бесо. Он придумал написать письмо в училище и попросил принять Сосо, как способного мальчика и сына дьякона. Бесо он представил как своего дякона.

Ребенка допустили на экзамены. На все вопросы он отвечал быстро. Он такумело читал, считал и знал молитвы, что его сразу же посадили в средний класс. И он стал первым учеником.

Но Бесо это не радовало. Он считал, что мы губим сына, стал еще больше пить и вообще перестал работать. Семья не погибла благодаря Якову Эгнаташвили.

Бесо не переставал пить и причиной этого называл меня. Один раз пришел пьяный и начал меня бить. Насильно заставил Сосо пойти с ним в мастерскую и дал ему шить обувь.

Я просила всех помочь, кричала, плакала, что он хочет украсть у меня сына. А Бесо упрямо говорил: «Я никому не отдам своего ребенка. В школе он может погибнуть, а здесь он талантлив и может шить хорошую обувь».

Вмешались учителя - Закария Давидов и директор училища Беляев, у которого была грузинская жена.