Хотя для улыбки потребовалось усилие, Варвара Николаевна согнала с лица выражение отчаяния и приложилась к иконе Сергия Радонежского, Серёжиного покровителя. Коснувшись доски, сухие губы ощутили нежное тепло, как если бы она касалась щеки сына. И снова заныло, заболело внутри: где её мальчик, жив ли?

Варвара Николаевна вгляделась в умиротворённый лик Преподобного как раз тогда, когда по нему скользнул тонкий луч света, и она вобрала лучик в своё сердце, как добрый знак – жив Серёженька.

На память пришёл последний довоенный день рождения сына. Тогда она крепко выпила, да что уж лукавить – напилась почти до бесчувствия и проснулась от прикосновения рук Сергея, когда он вёл её до кровати.

Передёрнувшись от отвращения к себе, Варвара Николаевна закрыла лицо ладонями. Её била дрожь от раскаяния и невозможности прямо сейчас встать на колени перед сыном и покаяться за то, что не выдержала ареста мужа, сама сломалась и чуть не сломала Серёжину жизнь. Война всё исправила, одним разрывом бомбы перекрасив белое в чёрное, а чёрное в белое.

Выходить из церкви не хотелось. Варвара Николаевна подумала, что могла бы стоять под иконами целый день, глядя, как надежда и вера высветляют глаза людей. Многие плакали, но было видно, что слёзы, пролитые в храме, приносят им облегчение. Варвара Николаевна была благодарна всем этим людям, собравшимся здесь, чтобы молить Господа о победе воинства, потому что где-то далеко, за линией фронта, среди других воинов находился и её Сергей – крошечная частичка огромной страны.

Серёжа родился во время сильной грозы под раскаты грома. Мигал свет, и тугие струи ливня с силой хлестали в окно родильного отделения. Выл ветер. Приняв младенца, круглолицая акушерка звонко шлёпнула его по попке и засмеялась:

– Хорошенькую погоду выбрал новорождённый, чтобы появиться на свет. Видно, много бурь ждёт его впереди, но вы, мамочка, верьте, что такой крепкий мальчик их обязательно преодолеет. – Она положила ребёнка на весы и спросила: – Как назовёте?

– Не знаю, – вяло выдавила Варвара Николаевна. Ей непреодолимо хотелось пить и спать. – Муж мечтал о Карле, в честь Карла Маркса, а я ждала девочку Лидочку.

– Господи, прости, Карл! – вздохнула акушерка. – И придумают же люди имечко. – Щёлкнув гирьками, она сообщила: – Три кило, восемьсот грамм. Богатырь! Вы, мамочка, не дурите, а назовите ребёнка по-человечески, по старинке.

– Это как? – не поняла Варвара Николаевна. Она с тревогой следила, как акушерка подхватила малыша под животик и сунула его в таз с водой.

– Обыкновенно. Откройте святцы и посмотрите, чей день. Самое верное дело, – акушерка понизила голос, – хоть советская власть Господа и отменила, а Он всё равно смотрит на нас вместе со святыми заступниками.

Помнится, от сообщения, что прямо в эту минуту за ней наблюдает Бог с сонмом святых, Варваре Николаевне стало неловко, и она слабой рукой натянула на себя простыню. Может быть, тогда она в Него и поверила, сохраняя в себе уголёк веры, который вспыхнул в нужный момент?

В итоге сына назвали Сергеем, и Варвара Николаевна постоянно хранила благодарность за мудрый совет, полученный двадцать два года назад от больничной акушерки.

Вместе с людьми в храме Варвара Николаевна перекрестилась и склонила голову.

– Мир вам! – провозгласил священник.

«Какие хорошие слова, вобравшие в себя всю меру бытия», – подумала Варвара Николаевна.

Мир на земле – и люди не убивают людей, а вокруг довольно картошки и хлеба.