«Поднёбыш, я попробую тебе спину подлатать. Только знай, я не ангел, это может быть больно!», — прошептал демон.

Я усмехнулся. Когда во мне сидела Халиэль, её лечение тоже не назовёшь ласковым.

По спине побежали неприятные мурашки, а потом стало жечь. Демону особо не из чего было выбирать — стихия огня, и всё тут.

Эзекаил крикнул:

— Мой господин, а как же барьер? Ведь он съедает твои силы, великий Каэль. Ведь он лишает тебя…

Его оборвали:

— Закрой рот, предатель, — хлестнул голос бога.

Падший рассмеялся.

Прикрываясь ладонью, как козырьком, я взглянул на Эзекаила. Тот будто действительно был счастлив видеть своего господина: в его руках не было оружия, и он раскрыл их в приветственном жесте.

За его спиной виднелись призрачные крылья… Одно ангельское, с белоснежными перьями, а другое… красное, кожистое, с загнутым когтем на сочленении.

«Поднёбыш, а ведь этот падший нам даже половину силы не показал.»

— Эзекаил… Отдай мне то, за чем я пришёл, — голос бога заставлял вжиматься в камень.

Я видел его пальцы, касающиеся зубцов башни, но их свет неимоверно слепил. Он босиком, что ли?

Меня взяла злость: какого, спрашивается, хрена я не могу на него посмотреть? Это тоже ограничение, вроде законов Неба, запрещающих нулям смотреть на человека?

— Господин, я тут слишком долго, и память отказывает мне… — ангел отвечал нагло, с вызовом.

— Падший серафим, ты смеешь насмехаться надо мной?

— Нет мне прощения, и мыслю я дерзко, — Эзекаил отвечал певуче, тянул слова, пытаясь попасть в какой-то ритм.

Мне кажется, он даже покачивался в такт своей песне.

«Алтарь, поднёбыш. Будет у нас ангел внутри, сможешь смотреть на него.»

— И рухнут небеса, и боги канут в бездну, — Эзекаил надрывался.

Я опять опёрся на локти, попытался подняться. Спина болит неимоверно, каждое движение отдавало болью.

«Давай, вставай, поднёбыш. Уж лучше спиной маяться здесь, в Регнуме, чем вагоны разгружать в родном мире!»

Вагоны… Какие, на хрен, вагоны?

«Поднёбыш, не сердись, у меня тоже паника!»

Вокруг всё тонуло в искрах, и среди этого сияния проглядывал алтарь. Рядом стоял Эзекаил, развернув призрачные крылья и раскинув руки.

Теперь мне ясно виделось, что на крыше замка какими-то магическими чернилами были начертаны узоры, вроде тех самых пентаграмм, что были в свитках.

На миг мелькнула мысль, а где я мог оставить свою сумку?

«Ползи, Марк… не думал, что скажу это, но нам нужна твоя Хали!»

А уж мне-то как нужна…

— Глупый человек, — меня приплющило взглядом бога, долбануло лицом об камень, и я почуял кровь на губах, — Джихаил был моим херувимом, и все его решения были подвластны мне…

Я, стиснув зубы, поднялся. Прикрыл глаза пальцами, стараясь разглядеть алтарь. Всё вокруг искрило, замок подо мной начал вибрировать.

— Марк… Неугомонная частица Абсолюта. Неужели ты думаешь, что дар судьи, которым наградил тебя Джихаил, сильнее моей воли?

— О, великий, нет ничего сильнее твоей воли, — Эзекаил вновь засмеялся, — Скорее поднимайся, Инфериор не будет долго терпеть.

— Издеваешься, серафим? Ты думаешь, я не вижу, что ты здесь устроил?

«Поднёбыш, этот падший устроил ловушку для бога!»

— Истинно так, Каэль… Ты не видишь!

— КАК СМЕЕШЬ!!!

И удар со всех сторон, будто меня попытались сжать в точку.

Пол затрясся, уходя из-под ног.