Однажды апрельским утром Лора проснулась и увидела, что с моря надвинулась густая пелена тумана и закутала Стейтен-Айленд. Выйдя на улицу после завтрака, она ощутила в воздухе благоухание. Легкий ветерок гнал по Догвуд-Лейн причудливые облачка тумана. Сегодня было так тепло, что она могла пойти на прогулку в одной шали. Ей не терпелось исследовать этот перевитый лентами тумана мир, и она быстро зашагала по дороге.

Дождя давно не было, дорога была сухая и плотная. Лора шагала бесцельно, готовая свернуть по первой прихоти. Ноги ее летели быстро, повинуясь наполнявшему воздух ощущению, что может случиться что угодно — ощущению, присущему моменту прихода весны.

Лора никогда не думала, что в доме Тайлеров может наступить такая атмосфера, какая царила в нем эти дни. Уэйд в последнее время начал снова заниматься в библиотеке, приятно было видеть его энергичным. Если ее собственное место в его жизни немногого требовало от нее, она была только благодарна этой спокойной, тихой роли. Если они могли быть друзьями и товарищами, этого было достаточно, жизнь ее не была пуста.

Тревожные мысли, преследовавшие ее некоторое время после разговора с Джемми, отступили на задний план. То, что принадлежало прошлому, лучше было забыть. Пони-Мание не могло изменить того, что было. Пусть старые раны заживут и старое горе умрет. Важно не бередить их.

Морской ветерок раздвинул плывущий туман над дорогой, и в окружении ветвей с набухшими почками возник высокий черный скелет трубы. Старое жилье Хьюмов. Лоре всегда хотелось осмотреть его — и когда же, как не сейчас, самое подходящее для этого время, когда легкая дымка тумана окутала его таинственностью? Раньше было слишком холодно и сыро. Сегодня — то, что нужно.

На Лоре было ее старое коричневое платье без обручей, мешавших движениям, так что она подобрала юбки и перепрыгнула через канаву, отделявшую дорогу от руин. Когда-то через канаву проходила подъездная дорожка, но сбегающая с холма вода размыла ее.

Следы старого подъездного пути еще можно было видеть под зарослями травы и подлеска. Лора пробиралась между кустом, который вот-вот должен был вспыхнуть белыми шарами цветов, и гортензией, сейчас еще некрасивой без своих соцветий, как вдруг зацепилась ногой за что-то, спрятанное в траве. Когда она наклонилась посмотреть, по спине у нее пробежал холодок. Раньше здесь стояла железная ограда. Ржавые остатки ее еще сохранились на земле, затерявшись в подлеске. Под ее ногой лежал острый шип. События дня рождения Серины снова вспыхнули в ее воображении. Лора отдернула ногу и заспешила дальше.

Вверх поднимались пять ступенек, над которыми возвышалась изящная арка дверного проема. Ступеньки, которые вели в никуда, дверь в пустоту. С обеих сторон тянулись остатки обвалившихся почерневших стен. Очертания даже ближних предметов колебались в плывущем тумане, потеряв свои краски в сером свете. За пустым дверным проемом, где волнами клубился туман, не было ничего.

На миг Лору охватило чувство, какое бывало у нее иногда в детстве. По телу пробегала восхитительная дрожь перед неизвестностью, сознание отмечало, что странные формы и фигуры рисуются всего лишь воображением, и в то же время наполовину верилось, что они реальны. Лора поднялась по ступенькам и остановилась под аркой. Здесь была маленькая кирпичная платформа, а дальше — обрыв туда, что сейчас составляло заросший травой интерьер. Она нащупала ногой землю и скользнула в чашу тумана, наполнявшего развалины. Здесь молодая, по-весеннему яркая трава бархатом стелилась под ногами, пока она прокладывала путь среди неясных очертаний, которые раньше были комнатами.

Кругом были только груды разбитого камня, несколько закопченных балок там, где раньше стояли внутренние перегородки, но она могла все-таки различить форму комнат, дверные проемы. Поднималась вверх почерневшая печная труба, все еще крепкая и целая, стоял открытый туманам и ветрам очаг с остатками разбитой мраморной каминной полки над ним.