Он нашел картины, поставленные лицом к стене. Лора принесла свечу и держала ее над головой, а Джемми, играя роль хозяина картинной галереи, разворачивал перед ней одну раму за другой. Там была мрачная гравюра с изображением убийства из «Гамлета», а также ужасающее изображение ночного кошмара леди Макбет.

Последняя заинтересовала Джемми, но он согласился, что она подойдет для столовой не лучше птицы. Имелся натюрморт с изображением фруктов, который мог бы подойти, если бы фрукты выглядели более натурально.

— Это нарисовала Морган Ле Фей, — сообщил Джемми. — Мне кажется, она много рисовала в молодости. Я помню одну картину гораздо лучше этих фруктов.

Он перевернул еще с полдюжины картин и вытащил сцену в саду, где неестественно скованная маленькая девочка в пышном платье изящно нюхала ветку сирени.

— Вот! Эту тетя Морган нарисовала, когда была постарше. Это мама в саду. Маме она нравилась. При ней она висела в нижнем холле. Давай повесим эту, Лори.

Лора рассматривала картину с некоторым сомнением. Правда, она была яркая и веселая, и хоть не была создана рукой профессионала, она все же подходила для столовой лучше мертвой птицы. Но Лора не хотела вешать портрет Вирджинии там, где им придется смотреть на нее каждый день. Особенно потому что картина была нарисована ее сестрой Морган. Но как дипломатично объяснить это Джемми?

Лора подняла свечу выше, пытаясь выиграть время; в порывах буйного ветра, с воем протискивавшегося в дом сквозь щели чердака, пламя колебалось, оплавляя воск.

— Нам не обязательно решать сейчас, Джемми. Мне становится холодно. Если некоторое время место на стене будет пустым, ничего. Возможно, мы с тобой вскоре сможем съездить в Нью-Йорк и вместе найдем что-нибудь подходящее.

Джемми покачал головой.

— Мне кажется, эта картина прекрасна. Лори, как ты думаешь, когда станет теплее, не сможем ли мы прийти сюда и порыться в сундуках? Для интереса.

— Почему бы и нет? Мы спросим разрешения у папы. Но, Джемми — об этой картине».

Он, однако, уже тащил ее к выходу.

— Мне она нравится. Пошли вниз, Лори. Холодно. Она неуверенно пошла за ним, жалея, что занялась картиной прежде, чем нашла ей замену.

— Конечно, маме нравилась картина, потому что Морган — ее сестра. Но мы не можем надеяться, что папе она тоже нравится, потому что она не очень хорошо нарисована. Ты ведь знаешь, как… В общем, он не очень любит тетю Морган.

— Да нет, она ему нравится, — сказал Джемми, опуская картину на пол около люка. — На самом деле, она ему очень нравится. Иначе зачем бы он целовал ее в тот день в лесу? Принеси свечу, Лори.

Она шла за ним, пораженная. Это была просто болтовня маленького мальчика. У Джемми иногда разыгрывалось воображение, и он не всегда мог отличить реальность от фантазии. Но она должна была задать вопрос, который вертелся на языке.

— Когда это было, Джемми? Как давно? Он совершенно невинно ответил:

— А, это было как-то в прошлом году — нет, раньше. Перед тем, как мама… — Он не договорил и начал спускаться по крутым ступеням, неся за собой картину.

Она спустилась за ним, задула свечу и тщательно закрыла за собой дверь. Непринужденно и спокойно она задала следующий вопрос:

— Ты помнишь, Джемми, говорил ли ты кому-нибудь об этом?

— Я сказал маме, — ответил Джемми, продолжая любоваться картиной. — Лори, мне эта картина нравится. Если ты считаешь, что она не годится для столовой, можно, она будет у меня в комнате? Пожалуйста. Можно спустить эту старую с тремя грациями в столовую, временно?

— Очень хорошая мысль, — сказала Лора, испытывая облегчение, оттого что вопрос решился так просто.