— У тебя такой вид, как будто ты разговариваешь сама с собой, — сказала вдруг мама Тайлер, — ты хмуришься и сжимаешь губы!

Лора энергично вытянула упорный одуванчик и села на траву, отложив лопатку и сдергивая перчатки.

— Я не осознавала, что выдаю себя. Но вы правы, я как раз спорила с Уэйдом. О собаке Джемми.

— Этот вопрос уже давно решен, — отрезала мама Тайлер.

— Извините, — спокойно возразила Лора, — но это не так. Я сказала Джемми тогда, что добьюсь для него возвращения собаки. И Уэйд разрешил мне сделать это, если я улажу все дело сама. — Она с вызовом посмотрела на старую леди. — Он имеет в виду, что я должна взять на себя всю вину и ответственность, когда с вами случится приступ или вы опять сляжете.

Женщина в коляске удивленно воззрилась на нее:

— Что ты имеешь в виду? Как ты смеешь намекать, что…

— Пожалуйста, — попросила Лора, отводя взгляд, — сегодня слишком прекрасный день, чтобы гневаться. В некоторых отношениях вы очень честная женщина, и я восхищаюсь вами. Но тут вы не честны, даже наедине с собой.

Старая леди уже знала, что гневом и яростью она с Лорой ничего не добьется. Она нехотя даже начала уважать молодую женщину, потому что Лора оказалась противником, достойным ее. Запугать всех остальных было слишком легко и иногда даже несколько скучно.

— Очень хорошо, — язвительно произнесла миссис Тайлер, — поскольку я не в состоянии избежать твоих поучений, можешь дать мне ценный совет.

Лора, подтянув колени к подбородку, покачивалась взад вперед, сидя на траве.

— В общем-то, я хочу серьезно поговорить не о вас, а об Уэйде. Как вы думаете, мы можем откровенно поговорить о нем?

— Дискуссия не будет для меня познавательной, так как ты его знаешь без году неделю, а я — всю жизнь.

— Я все думаю, знаете ли вы его на самом деле, — мягко произнесла Лора.

— Знаю ли его? Я знаю каждую его мысль и жест. Я знаю его неуравновешенность, своенравие, его нежелание принимать советы, которые помогли бы сделать из него человека.

— Человека по какому образцу?

— Его деда, конечно. С самого начала я пыталась спасти его от пути его отца, старалась постоянно держать перед ним идеал, которым был Джейсон Каулз. Но ребенком он выворачивался у меня прямо из рук. А когда мне удавалось добиться от него послушания, он оказывался таким жалким неудачником, что у меня просто опускались руки.

— Неужели вы действительно считаете, что любого человека можно переделать по своему желанию? — спросила Лора. — Я не верю, что Уэйд мог бы стать таким, как Джейсон Каулз, даже если бы прожил сто лет.

— И вот он стал бесхарактерным, каким мы его знаем! — сказала миссис Тайлер, и в голосе ее слышалось презрение.

— Я совершенно не считаю его бесхарактерным. Он пытается идти своим путем. Ему были очень нужны ваши любовь и восхищение, когда он был мальчиком. Почему вы никогда не искали в нем того, за что его можно было любить и чем можно было восхищаться?

— Как эта дура Вирджиния? Нет, спасибо. Я вижу его насквозь.