— Они не забыли, — сказала она. — Я тоже так думала, но они только делают вид. Война все время незримо присутствует.

Он презрительно хмыкнул.

— Мужчины, возможно, да — те, кто носит форму. Другие же и некоторые из этих дурочек женщин — их война никогда не касалась вовсе.

— Будем надеяться, никогда и не коснется, — мягко сказала Лора. — Почему вам этого хочется?

Хьюм посмотрел на нее в неясном свете.

— Мне кажется, я действительно хочу, чтобы она коснулась их и причинила им боль.

— Но почему? Зачем гневаться из-за того, что для них война прошла стороной?

Музыка кончилась, и он резко отпустил ее. Она уже достаточно согрелась, и не замечала, что на веранде холодно.

— Я полагаю, когда ты побывал в самой гуще, — размышлял он, как будто желая найти убедительный ответ на ее вопрос, — и узнал, как мало это заботит тех, кто остался дома, как они готовы говорить о предательстве даже в своих письмах в действующую армию — что ж, может быть, именно поэтому я хочу разбудить их. Пока они по-настоящему не проснутся, нам не выиграть эту войну.

Лора не могла ответить ему. Она слишком мало знала Север, но в любом случае она не верила в эту войну. Когда начался новый вальс, она повернулась к двери, но его рука остановила ее.

— Вы убегаете?

— Я должна вернуться в зал, — ответила она.

— Чего вы боитесь? Почему женщины всегда улепетывают, как испуганные зайцы, едва ступив за край проторенной дорожки?

Его насмешка опять уколола ее, но она не позволила себе рассердиться на этот раз.

— Я не боюсь. Просто не хочу. Я думаю, вам доставляет удовольствие опасность, мистер Хьюм, доставляет удовольствие увлекать других за собой. Что это приносит вам какое-то удовлетворение?

— Идите же, зайчик, — сказал он, и она поняла, что он смеется над ней. — Вы сами опасны. Вы видите мужчину насквозь, чего не полагается ни одной леди.

Она быстро вышла и сбросила шаль, чтобы никто не догадался, где она была. Когда она повернулась к спутнику, он уже не смеялся, и она увидела, что он смотрит на ее платье.

— Вам не следует носить зеленое, — сказал он.

Значит, он тоже помнит. Она почти бегом вернулась в освещенную комнату, проскальзывая между танцующими парами, отыскивая путь к Уэйду. Она не хотела иметь ничего общего с опасностью. Она хотела только мира и покоя, хотела, чтобы затянулись старые раны.

Немного погодя Серина Лорд, цветущая и сияющая от счастья, под руку со своим мужем, пришла пригласить своих гостей к ужину. Дамы и кавалеры начали переходить в столовую, где на столе и буфете были расставлены щедрые угощения. Горничная в белом фартуке и дворецкий в белом пиджаке стояли, готовые подавать, но Серина хлопотала вокруг, чтобы все прошло гладко, а Эдгар занял место у бутылок с вином и шампанским.

Лора ждала, пока Уэйд, не любивший, чтобы его считали беспомощным из-за его костылей, наполнит ее тарелку. Она отошла в угол столовой, откуда могла наблюдать за яркой толпой и размышлять об этих людях. Какой счастливой выглядела сегодня Серина, несмотря на всю свою вполне естественную озабоченность хозяйки. Немного завидуя ей, Лора увидела, как Серина через всю комнату посмотрела в глаза своему мужу. Их взгляды, летевшие навстречу друг другу, были полны такой любви и уважения, что создавалось впечатление их физического соприкосновения. Именно так, даже на расстоянии, должны смотреть друг на друга муж и жена, с тайным признанием и глубокой любовью.

Лора поспешно опустила глаза: перехваченный взгляд вызвал в ней чувство одиночества. Вопреки воле, ее глаза отыскали Уэйда. Не с надеждой или для поддержки, а только потому, что больше ей не на кого было смотреть.