— Боюсь, ты капнула на платье майонезом, — с сожалением произнес он.

Она вытерла пятно своей салфеткой, а его рука дотронулась до зеленой парчи почти ласкающим движением. После этого Лора не могла больше притворяться. Вечер продолжался, а все еще слабые силы Уэйда стали понемногу иссякать. Она почувствовала, что он тоже не участвует в веселье вокруг него. Для него мишура тоже слетела.

Возвращаясь домов под утра под падающим снегом, они почти не разговаривали. Очевидно, Уэйд был поглощен своими собственными воспоминаниями и не хотел ее вмешательства.

Лора прошла в свою комнату и зажгла свет. Тане, на том месте, где она его оставила, посреди пола, пятном темного пламени горело гранатовое платье. Она подобрала его и печально повесила в гардероб. Зеленое платье она понесла в комнату Вирджинии, чтобы повесить его в шкаф.

В свете свечи она с испугом увидела Уэйда, лежавшего поперек кровати. Услышав ее, он сел.

— Я должен попросить тебя никогда не входить в эту комнату, — сказал он, и таким холодным тоном он никогда еще с ней не говорил.

Лора ничего не ответила. Плотно завернувшись в свой халат, она как можно быстрее повесила зеленое платье, не взглянула на мужа, повернулась и вышла, и ее тень прыгнула на стену. В ней не было сейчас ни жалости, ни нежности. Она испытывала только отчаянное раздражение по отношению к Уэйду, и ей было совершенно безразлично, знал он это или нет.

XIII

В рождественское утро, несмотря на то, что ей пришлось спать всего несколько часов, Лора проснулась затемно. Несколько минут она тихо лежала под теплыми одеялами, чувствуя, как несчастье придавливает ее. Еще затуманенная сном, она не могла вспомнить, почему она должна чувствовать себя несчастной, но знала, что как только вспомнит, ее охватит отчаяние.

Потом нахлынули воспоминания о бале и его ночном завершении. Однако сейчас она отодвинула это воспоминание. Сегодня был день Джемми, и их с Уэйдом чувства не имели значения. Вот почему она настроила себя на ранний подъем.

Она очень хорошо знала детей. Было Рождество, и сюрпризы приготовлены. В такое утро маленького мальчика ничем не удержать, и она должна быть готова. Джемми мог не верить в Санта-Клауса, но он верил в появление подарков, потому что она его подготовила, и он не будет разочарован. Она не видела Амброза с того дня, когда договорилась с ним, что он принесет сюда щенка в рождественское утро, но была уверена, что может положиться на дедушку Джемми.

Вчера она нашла время упаковать подарки, купленные для него в городе, включая те, что должны быть от Уэйда. Были и другие свертки, приготовленные под елку: письменный набор для Уэйда, чепец и шали для его матери. И, конечно, Джемми тоже приготовил и завернул свои подарки.

Лора собрала свои свертки и крадучись спустилась вниз в холодный коридор. Несмотря на ранний час, надо было развести огонь. Она положила свертки и встала на колени перед очагом в гостиной. Растопка схватилась быстро и весело затрещала, огонь занялся, и она принялась раскладывать свертки под елкой.

Вскоре она услышала скрип ступенек, через минуту дверь чуть приоткрылась, и в комнату нерешительно заглянул Джемми.

— Входи и согрейся у огня, — весело позвала Лора, как будто он не бунтовал против нее вчера из-за платья Вирджинии.

Он с облегчением вошел в комнату в ночной рубашке, руки его были заполнены свертками в папиросной бумаге. Через одну руку был переброшен длинный чулок в красно-белую полоску. Он разложил свои свертки под елкой, а потом с сомнением повернулся к Лоре.

— Я не знал, надо ли мне подвешивать чулок. Конечно, я не верю во всю эту чепуху про трубу, но я подумал…

— Конечно, надо, — сказала Лора. — Только его надо было подвешивать накануне.