|
Если в самом скором времени она не покинет Обитель, я сам к ней пойду, хотя что мне нужно от нее, кроме присутствия рядом, клянусь, сам не знаю. – Прекрати, Луи, позволь мне объяснить, что случилось... – Разве ты можешь это объяснить? Позволь уж мне высказаться, – возразил он. – Позволь признаться, что все это началось, как только я ее увидел. Ты сам это знаешь. Ты был свидетелем. Ты постарался предупредить меня, но я понятия не имел, что мои чувства окажутся такими сильными. Я был уверен, что смогу их обуздать. Боже мой, скольким смертным я сопротивлялся в течение этих двух веков, сколько раз отворачивался от какой-нибудь заблудшей души, которая притягивала меня так, что я не мог сдержать слезы. – Прекрати, Луи, послушай меня. – Я не причиню ей зла, Дэвид, – сказал он, – клянусь. Я не хочу ей ничем навредить. Мне невыносима мысль о том, чтобы поступить с ней так же, как когда-то я поступил с Клодией, – насытился ее кровью. Это была ужасная, ужасная ошибка, но Меррик я ничем не обижу, поверь. Я просто должен ее видеть, должен быть с ней, должен слышать ее голос. Дэвид, ты можешь выманить ее из Оук-Хейвен? Можешь уговорить ее встретиться со мной? Сделать так, чтобы она прекратила пить этот проклятый ром и вернулась в старый дом? Ты должен это суметь. Пойми, я теряю голову. Он замолчал на секунду, чтобы перевести дыхание, и я поспешил воспользоваться паузой. – Она приворожила тебя, Луи! – объявил я. – Это колдовство. Успокойся и послушай меня. Я знаю ее трюки. И хорошо знаком с колдовскими хитростями. Они почти одинаковы и в Древнем Египте, и в Риме, и в Греции. Она тебя приворожила, дружище, с помощью заклинаний заставила полюбить ее. Проклятье, нельзя было оставлять у нее то запачканное кровью платье. Не удивительно, что она не позволила мне дотронуться до него. Ведь на нем была твоя кровь. Какой же я глупец, что сразу не понял ее замысла. Мы ведь даже как-то обсуждали ее чары. Нет, она перешла все границы терпимого. Я позволил ей оставить у себя шелковое платье с пятнами твоей крови, а она воспользовалась им для обычного приворота. – Нет, это невозможно, – язвительно отреагировал Луи. – Я отказываюсь поверить в это. Я люблю ее, Дэвид. Ты вынуждаешь меня прибегнуть к словам, которые ранят тебя больнее всего. Я люблю ее и нуждаюсь в ней. Мне нужна ее компания, мне нужны та мудрость и доброта, которые я разглядел в ней. Никакое это не колдовство. – Самое настоящее колдовство, дружище, поверь, – упорствовал я. – Она воспользовалась твоей кровью для приворота. Ну как ты не поймешь: эта женщина не только верит в магию, но и отлично владеет ею. За прошедшее тысячелетие на свете жили и умерли множество магов, возможно, целый миллион, но скольких из них можно считать настоящими? Она знает, что делает! Твоя кровь впиталась в ткань ее одежды. Она навела на тебя приворот, и разрушить его пока не в моих силах! Луи помолчал, но недолго. – Я тебе не верю, – сказал он. – Нет, не может быть, чтобы это было так. Я сердцем чувствую. – Подумай, Луи, о моих словах, вспомни, какие видения появлялись передо мной после нашей с ней первой встречи всего несколько ночей тому назад. Ты ведь не забыл, как я рассказывал, что видел ее повсюду... – Это не одно и то же. Я говорю о своем сердце, Дэвид... – Нет, это одно и то же, дружище, – упорствовал я. – Я видел ее повсюду, а после того, как к нам явился призрак Клодии, Меррик призналась мне, что те мои видения были частью колдовства. Я ведь тебе рассказывал, Луи. Я рассказывал о ее маленьком алтаре, устроенном в номере гостиницы, о том, как она раздобыла мой носовой платок с каплями крови, промокнув им пот с моего лба. Луи, не будь наивным. – Ты наговариваешь на нее, – как можно мягче возразил он, – и я не принимаю твоих слов. |
