Дело с пси-магией двигалось медленно и неравномерно. Щелбан был сложным испытуемым для определения правдивости. Тот еще прохвост. А вот Стьюфи по природе своей была прямолинейна. Я напитывал округу своим пси-эфиром и пытался определить, когда она лжет и когда говорит правду. Передача мысле-образов оказалось занятием трудным. Приходилось долго настраиваться на верный лад, представлять себе образ того, кому надо передать послание. Затем формировать направленный пучок пси-эфира и посылать в район цели. Возможно, все дело в неопытности Стьюфи в таких вещах. У нее получалось лишь очень грубо описать общий смысл моих мысле-образов. Проще морзянкой, которую на Свалкаче знали все, общаться с помощью пси, чем пытаться передать сложное послание. Дело практики, скорее всего.

 Стьюфи вскоре стала заниматься всеми организационными вопросами в поселении. Решила с помощью силовой поддержки в моем лице несколько конфликтов между Головой, Мусорщиками и женской общиной. Установила некий свод законов, нормы выдачи пайков голодающим и правила оказания мной волшебной помощи раненым. Создала фонд помощи молодым матерям и детям. Заводила разговор о конституции. Конституция Свалкача, чье точное население составляет всего сто тридцать восемь человек. Звучит смешно, но пусть занимается, раз ей нравится.

Новый год на Свалкаче не отмечали, и этот раз не стал исключением. Просто еще один день, который удалось пережить.

С Вайса за два месяца прилетали всего дважды. Я сидел тихо, крепко-накрепко приказав всем молчать о новом эспере, и все прошло благополучно. Новые жители увеличили население еще на дюжину ртов. Стьюфи, которую все стали звать мэром, развела бурную деятельность и постаралась разместить новичков и построить для них какие-нибудь жилища. Новоприбывшие вообще не понимали, где они оказались. Двое утонули в топях, или скорее их хищники утащили. Еще одного поколотили Мусорщики за то, что тот полез копаться в их драгоценных завалах хлама. Его я подлечил, так что он еще легко отделался. Трое чудиков из новичков попытались атаковать следующий влет контрольцев, за что были быстро и без предупреждения расстреляны из вихрестрелов и боевых заклинаний.

Вода и земля никаких открытий не принесли, так что я постепенно свернул программу. Участки аур оставил на всякий случай - вдруг пригодятся, если придется в чародея вселяться той же стихии. С духом дела обстояли более радужно. Прогресс в полном телекинезе радовал меня больше остальных успехов. Я уже мог поднимать почти двадцать фунтов веса на уплотненном духе, без привязки к опоре. Если увеличить данное значение в десять раз, то это будет фактически означать настоящий полет! Конечно, расходы эфира были значительны. Близкий к материализации дух являлся нестабильным, быстро рассеивался, а оттого требовал постоянного притока новых порций энергии. Впрочем, про Средоточие я не забывал. Благодаря тому, что освободилось много свободного времени, рост резерва шел семимильными шагами. За два месяца Средоточие достигло двух тысяч и тридцати единиц сот. Кажется, что рост оного уже почти не требовал от меня умственных усилий. Возвышение сформировало и перенесло данную работу в область подсознания, как и с аурным хронометром. Конечно, приходилось еще собирать червей из ковра Аннелидо, но все равно напрягаться приходилось меньше.

Полный телекинез позволял мне летать в моем эфирного образе, однако скорость и затраты несопоставимы с привычным мне реактивным движением. Мои мысли пошли в ином направлении. Я убил много дней и возвышения, пытаясь претворить свои идеи в жизнь. Успехи с духом в области полного телекинеза привели меня к достаточно простому устройству - пропеллеру из эфира. Однако на практике поддерживать его работу оказалось намного сложнее. Пришлось потратить кучу времени и возвышения, чтобы натренировать Сознание на его автоматическое поддержание, как это происходило и с тонкими плетениями. После многочисленных практических экспериментов я пришел к двум формам пропеллера: воздушной с широкими и длинными лопастями и маленькой водной.