«Я делаю это для тебя, Йенс».

Джулия сняла трубку и посмотрела на стикер с номером, который много лет был приклеен к белому кафелю кухни над хлебницей, и стала нажимать кнопки. Отец ответил сразу же после первого гудка.

– Йерлоф Давидссон.

– Это я, – выдавила она.

– Ну да, конечно, Джулия.

Наступила пауза. Джулия решила начать первой.

– Мне не надо было вешать трубку.

– Да-да…

– Это не выход.

– Нет, ничего, – сказал отец, – совершенно нормальный поступок.

– Как погода на Эланде?

– Пасмурно и холодно, – ответил Йерлоф, – я сегодня даже на улицу не выходил.

Опять наступила пауза. Джулия набрала побольше воздуха, чтобы решиться, и спросила:

– Почему ты позвонил? Должно быть, что-то случилось?

Йерлоф немного помедлил прежде, чем ответить.

– Да… Кое-что тут произошло, – сказал он и добавил: – Но я толком ничего не знаю. Не больше, чем раньше. Ничего определенного, к сожалению.

«Так же, как и я, – подумала Джулия. – Мне жаль, Йенс».

– Я подумала, появилось что-то новое.

– Ну, может быть, так оно и есть, – ответил Йерлоф. – И, кроме того, я считаю, что кое-что надо сделать.

– Сделать? Что? Зачем?

– Для того чтобы продвинуться дальше, – объяснил Йерлоф и быстро добавил: – Ты можешь приехать?

– Когда?

– Как можно быстрее. Думаю, ты здесь понадобишься.

– Я не могу просто так сорваться и приехать, – сказала Джулия, хотя на самом деле ничего невозможного здесь не было. Ведь она сидела на больничном. – Ты должен мне хоть что-то сказать… сказать, о чем идет речь. Разве ты не можешь это сделать? – продолжала она.

Отец помолчал, а потом спросил:

– Ты помнишь, как он был одет в тот день?

Тот день.

– Да.

Джулия сама помогала Йенсу утром одеваться и прекрасно помнила, что одет он был по-летнему, хотя уже и наступила осень.

– В желтых коротких штанишках и красной футболке с Фантомом.

– А ты помнишь, что у него было на ногах? – спросил Йерлоф.

– Сандалии, – ответила Джулия. – Коричневые кожаные сандалии с черными подметками из микропорки. Один ремешок на правой ноге у пальцев плохо держался, да и несколько ремешков на левой тоже были чуть живы. Но так всегда бывало в конце лета. Я их крепко сшила.

– Белой ниткой?

– Да, – быстро ответила Джулия, а потом задумалась. – Ну да, мне кажется, нитка была белая. А что?

Опять на несколько секунд последовала пауза, потом Йерлоф сказал:

– На моем письменном столе лежит старая кожаная сандалия с правой ноги, прошитая белой ниткой. Сандалия маленькая, подходит пятилетнему… Я сижу и смотрю на нее сейчас.

Джулию качнуло, и ей пришлось опереться на кухонную тумбу.

Йерлоф больше ничего не успел сказать, потому что Джулия резко нажала на рычаг, и в трубке стало тихо.

Номер, номер в очереди – это все, что она получила. И скоро, наверное, объявят ее имя.

Джулия успокоилась. Минут через десять она убрала руку с рычажка телефона и опять позвонила Йерлофу. Он ответил сразу же, как будто бы сидел у телефона и ждал ее звонка.

– Где ты ее нашел? – спросила она. – Где, Йерлоф?

– Все не так просто, – сказал Йерлоф. – Ты, вероятно, знаешь, что я… что мне не так легко передвигаться, Джулия.