– Я не знаю… – Джулия зажмурила глаза и слушала шипение в телефоне. – Я не знаю, смогу или нет.

Она видела себя на берегу, видела, как бродит между камнями и осторожно собирает и складывает вместе маленькие кости – все, что смогла найти.

– Может быть.

– А что ты помнишь? – спросил Йерлоф.

– Ты о чем?

– О том дне. Ты помнишь что-нибудь особенное? – снова спросил он. – Подумай, это очень важно.

– Я помню, что Йенс пропал… он…

– Я сейчас не о Йенсе, – сказал Йерлоф. – Что ты еще помнишь?

– О чем ты говоришь? Я ничего не понимаю…

– Ты помнишь, какой туман тогда был над Стэнвиком?

Джулия помолчала.

– Да, – наконец проговорила она, – туман…

– Подумай об этом, – настаивал Йерлоф, – попробуй вспомнить туман.

Туман, туман – туман всегда являлся частью воспоминаний об Эланде. Тот туман Джулия помнила. Он был какой-то необычный, плотный, тяжелый. Иногда осенью такой нагоняло на остров с пролива.

Но что же тогда случилось в тот день в тумане? Что случилось, Йенс?

Эланд, июль 1936 года

Тот, кто позже принес так много горя и страха Эланду, сейчас, в середине тридцатых, был всего лишь десятилетним мальчишкой. У него имелось свое царство, он владел каменистым берегом и бескрайними водами.

Мальчика звали Нильс Кант. Лето. Он загорелый, одет в короткие штанишки. Тепло. Нильс сидел на большом круглом камне, прямо на солнцепеке. Выше по берегу расположились прибрежные домики, а дальше – дома самого Стэнвика. Он думал: «Все здесь мое».

И это было правдой, потому что родственники Нильса владели берегом. Они являлись хозяевами большой части Северного Эланда. Эта земля была в собственности семьи Кант уже не одну сотню лет. И после того как три года назад умер отец Нильса, он понял, что должен позаботиться об их владениях. Нильс не скучал по отцу. У него остались только какие-то смутные воспоминания: высокий, молчаливый, строгий человек, иногда жестокий. И Нильсу нравилось, что в деревянной вилле над берегом его ждет только его мама Вера.

Ни в ком другом он не нуждался. В том числе и в друзьях. Нильс знал, что в домах вдоль берега жили дети всех возрастов и мальчики постарше по своей воле уже работали в каменоломне. Но эта часть берега принадлежала только ему. Мельников на ветряной мельнице выше и рыбаков в прибрежных хижинах можно было не считать.

Нильс приготовился спрыгнуть с камня. Он захотел поплавать еще раз перед тем, как вернуться домой.

– Нильс, – позвал его чистый мальчишеский голос.

Нильс не повернул головы, но услышал, как с края обрыва падают и срываются галька и маленькие камни, а потом раздались быстрые шаги.

– Нильс, мама дала мне кула, и я их принес с собой. У меня их много.

Это пришел его брат Аксель. Он, как обычно, не мог ни секунды усидеть на месте. Он был на три года младше Нильса. В руке мальчик держал небольшую сумку из серой материи.

– Смотри!

Аксель быстро подошел и остановился у большого камня. Он посмотрел снизу вверх на Нильса. Затем он достал из сумки сверток и развернул его. Там лежал маленький перочинный нож и кула. Нильс уже подумывал о том, как бы их заполучить. Перед уходом мама дала ему только пять, но он их давно съел, поэтому сейчас он почувствовал неожиданную болезненную зависть.

Аксель взял один кула, посмотрел на Нильса и запихнул лакомство в рот, потом перевел взгляд на сверкающую воду.