— Вчера вечером мне звонил человек, с которым у меня были… некоторые отношения.

— Сексуальные? — спросил Мерсер. На условности уже не оставалось времени.

— Сначала чисто дружеские. А потом — и сексуальные.

Я встала из-за стола.

— Ближе к делу. Это имеет отношение к Эндрю Триппингу? Или к нашему процессу?

— Возможно. — Пэйдж заколебалась, почти до крови прикусив губу. — Он пытался отговорить меня от дачи показаний.

— Вам кто-то угрожал? — спросила я одновременно с Мерсером, который поинтересовался, как его зовут.

Она покачала головой.

— Вряд ли это можно назвать прямой угрозой. Судя по всему, он говорил вчера с Эндрю. Точнее, присутствовал на заседании, а потом они беседовали.

Я ударила ладонью по столу и взглянула на Мерсера. Вчера в зале суда было мало народу, и я сразу подумала о юристе, представлявшем интересы Даллеса.

— Грэм Хойт, — сказала я. — Адвокат Даллеса.

— Нет, я его не знаю, — возразила Пэйдж. — У этого человека другое имя. Я говорю о Гарри Стрэйте. Он правительственный агент и, возможно, бывший коллега Эндрю Триппинга. Кажется, он из ЦРУ.

10

— В конце этого процесса, дамы и господа, я снова предстану перед вами, чтобы произнести заключительную речь. — Я подошла к столу защиты и остановилась прямо перед Эндрю Триппингом. Если я хотела, чтобы двенадцать присяжных признали подсудимого виновным, глядя ему в лицо, мне следовало показать, что я могу сделать это сама. — А пока прошу вас внимательно выслушать показания свидетелей, рассмотреть все представленные улики и вынести обвинительный приговор человеку, которого вы видите перед собой.

Сухо, сдержанно, без лишнего нажима. Я обозначила основные моменты преступления, ознакомила присяжных с обвинительным заключением и вкратце описала историю Пэйдж Воллис. Потом, когда она расскажет больше, все будут приятно удивлены, что я обещала им меньше, чем могла доказать. Фигура Даллеса Триппинга, хотя и довольно существенная в этом деле, имела все-таки второстепенное значение, к тому же я плохо представляла, чего от него можно ожидать.

Робелон был хладнокровен. Он начал свою речь на подиуме, но потом спустился вниз и встал позади клиента, положив руки на плечи Триппинга. Он всем своим видом показывал, что обнимает несправедливо обвиненного человека. В это время Эмили Фрит, наклонившись к подсудимому, ободряюще похлопывала его по руке.

Адвокат не стал углубляться в детали и набросал потрет одинокого отца и мужественного человека, который зарабатывает на хлеб и заботится о непослушном сыне.

Он не старался выставить мою подзащитную монстром, но в его словах все заметней проявлялась определенная тенденция.

Цель, к которой он исподволь подводил свое выступление, заключалась в том, чтобы представить Пэйдж Воллис эмоционально неуравновешенной, мнительной и не уверенной в себе женщиной, которая запуталась в своих чувствах к Триппингу и безразлична к его семейным трудностям.

— Пусть вас не обманывает беззащитный вид мисс Купер, которая одиноко сидит за своим столом, когда мы втроем готовы наброситься на ее клиентку.

Меня всегда забавляла мысль, что некоторые из этих энергичных и самоуверенных присяжных могут видеть во мне заведомого неудачника, ввязавшегося в безнадежную борьбу с адвокатами. В такие моменты мне казалось, что они похожи на сотрудников большой компании, которые тесной кучкой летят бизнес-классом из Нью-Йорка в Чикаго.

— За ее спиной стоит вся мощь и сила наших правоохранительных органов, — продолжал Робелон.