— Остров обыскали?

— К тому времени, как выплыли все эти истории, тюрьму уже давно забросили, а каменоломни вычерпали. Остров прочесали, и если вам интересно мое мнение, дураки будут прочесывать его годы спустя после моей смерти. Конечно, если бы у меня не было этой истории, ко мне больше не пришел бы ни один посетитель. Вот почему приезжает Лола. — Локхарт поднял левую руку и, прищурившись, взглянул на часы. — Что-то она запаздывает.

— Лола искала бриллианты Дженнингса?

— Может, Лола считает меня глупым и выжившим из ума, но если она думает, что есть иная причина ее посещений, она ошибается. Она прочитала все мои дневники. Полагаю, она ищет подсказки, о которых я будто бы позабыл. Она знает больше о моих подружках и мошенниках, которых я представлял за свою практику, чем о закопанном сокровище. — Он улыбнулся во весь рот. — Но если это заставляет ее возвращаться сюда и беседовать со мной, что ж, пускай. Я расскажу все, что знаю. Черт, я держал ответ перед более важными шишками, чем Лола.

— Что вы имеете в виду?

— Сам старина Маккормик вызвал меня на ковер. Это случилось через много лет после рейда. По его мнению, я жил слишком шикарно. К тому же до него тоже дошли слухи. Посмотрел мне в глаза и спросил, заплатил ли мне Дженнингс до рейда и знал ли я, где находился его тайник. Даже мэр однажды вечером купил мне выпить. Фиорелло Ла Гуардия. Это было в «Клубе 21». Я должен знать про бриллианты, сказал он. Его интересовало, считаю ли я, что они спрятаны на острове.

— А что сделал?..

— Да, сын Дженнингса. Он собирался в Европу воевать. Шла Вторая мировая война. Я называю его сыном Дженнингса, но наверняка я знаю только, что его мать — Ариана. Сложно сказать, когда эта потаскушка наставила рога Фриленду: до рождения ребенка или после. Мальчишка промотал большую часть отцовских денег и считал, что бриллианты тоже причитаются ему. Его мучило не только любопытство. Он обвинил меня в краже чертовых камушков с трупа моего друга. Как он на меня злился! Но это ни к чему не привело. После этого я больше его не видел.

— А вы сами никогда не искали бриллианты?

— Я был на острове только однажды, в день рейда. У меня не было причин возвращаться.

— Лола говорила с вами о мертвецкой?

Старик резко повернул голову и взглянул на меня:

— А вы точно должны быть с ней хорошими друзьями. Что это? Где это? Разрази меня гром, если я слышал это слово до того, как она села у моих ног. Оно мне ничего не говорит, барышня.

— Можно мы как-нибудь еще раз заедем побеседовать с вами, мистер Локхарт? — Майк поднялся и положил руку на плечо старика, чтобы тот не вставал вместе с нами.

— Конечно, конечно, пожалуйста. Приходите на вечеринку на следующей неделе. Скип устраивает маленький праздник дома. — Его глаза прояснились, и он смотрел на меня снизу вверх. — Вы принесете мне немного лакрицы, да? А вы, барышня, передадите мои наилучшие пожелания мистеру Хогану?

Фрэнк Хоган был одним из величайших американских прокуроров, занимавших эту должность еще до Боба Моргентау и Пола Баттальи. Он умер в 1974 году, прослужив окружным прокурором Манхэттена двадцать восемь лет. Я снова подумала, сколько из того, что говорил нам Орлин Локхарт, было правдой, а сколько — затерялось в лабиринтах прошлого. Возможно, мне удастся раздобыть несколько газетных статей с микрофишей в Нью-Йоркской публичной библиотеке и подробно изучить историю Фриленда Дженнингса и тюремного рейда.

Мы вернулись на кухню, где профессор работал за ноутбуком. Когда мы вошли, он оторвал взгляд от монитора и сказал:

— Спасибо, что выслушали деда. Благодаря вам, у меня появилось два часа, и я успел поработать.