Прежде чем принять вертикальное положение, я несколько минут отдыхала. Если сяду, голова снова закружится, потому что кровь отхлынет от мозга. Жди этого, напомнила я себе. Психические и физические процессы замедлились. Не борись с этим, произнесла я, старательно выговаривая слова.

Дюйм за дюймом я выровняла тело и, повернувшись, прислонилась спиной к стене. На ощупь кладка оказалась более прочной, чем казалась на первый взгляд, и я была уверена, что она выдержит мой вес. Голова тут же заболела. Я посидела еще несколько минут, привыкая к темноте.

За стенами моей темницы что-то двигалось. Я моргнула и напряглась в ожидании похитителя. Но это были всего лишь царапающие звуки, резкие и быстрые, они отражались от ледяной поверхности пола.

Крысы. Две или три крысы гонялись друг за другом в дверном проеме и зияющей дыре, которая когда-то была окном.

В первый раз мне в голову пришла обнадеживающая мысль. Я боялась грызунов, но с облегчением подумала, что, скорее всего, нахожусь где-то в Нью-Йорке.

Наконец я увидела очертания стен здания. Окно, около которого я сидела, находилось на уровне земли, но казалось, будто выше расположены еще два яруса пустых рам — всего три этажа, хотя полы остались только на первом. Четыре стены, крыши нет — вот и все здание. Для учреждения — слишком маленькое, для жилого дома — чересчур мрачное.

Я подползла ближе к гладкому рыжему кирпичу оконной коробки. От порывистого ветра у меня закололо в ухе. Я вытянула шею и выглянула из грубой каменной арки и увидела над собой острые сосульки.

Сквозь серую дымку метели пробивалось красное сияние огромных неоновых букв. Прочитай, приказала я себе. За спиной вновь затанцевали крысы, прыгая во впадинах в дальнем углу комнаты.

Я опять сосредоточилась на гигантской вывеске — все равно что пытаться различить предмет внутри купола, когда переворачиваешь вверх ногами игрушечный шар со снегом.

«Пепси-кола». Я прочитала надпись четыре или пять раз, чтобы убедиться, что не ошиблась.

Откуда мне знакома эта вывеска? Огромная красная реклама, которую я видела много раз. Сконцентрируйся на ней, подгоняла я себя. Сопоставь кусочки. Окружная прокуратура, мой дом, очертания, город. Свяжи эти образы друг с другом. Каждую ночь по дороге из офиса я ехала на окраину по шоссе ФДР и видела вывеску «Пепси-колы» в несколько этажей высотой, освещавшую Ист-Ривер со своего огромного насеста на берегу Куинс.

Я повернулась влево и врезалась подбородком в ледяной сталагмит. Да, там были четыре большие дымовые трубы «Биг Эллис», выплевывающие в ночное небо непрозрачные облака дыма.

Итак, это должен быть остров посреди реки. Не Рузвельта, не тот, что я посещала несколько дней назад. Блэкуэллс. Каркас какого-то заброшенного здания девятнадцатого века, ожидающего, когда его изучат профессора, студенты, историки и кладоискатели.

Теперь картина случившегося начала восстанавливаться. Я помнила, что сидела с Чэпменом у себя в кабинете. Я четко помнила, как мы поехали в Королевский колледж на встречу с Сильвией Фут. Дальше все расплывалось, и я не могла понять, получила ли я сотрясение мозга или проглотила что-то, повлиявшее на мою память.

Связанные руки и ноги почти не давали мне двигаться, но сидеть неподвижно было еще хуже. Я оттолкнулась от окна и поползла в противоположном направлении, к тому, что походило на стрельчатый дверной проем.

С трудом встав на колени, я прочитала почти выцветшую надпись на дощечке. В нижнем углу была цитата из Библии, а по сохранившимся буквам я поняла, что фраза — из Осии. Что-то о выкупе из могилы и возвращении из царства мертвых. Я не знала библейский контекст, но эта мысль была мне дорога.

В тусклом свете я различила более крупные буквы, высеченные над дощечкой, в терракотовой панели, окаймлявшей арку: ЛАБОРАТОРИЯ ИМЕНИ ШТРЕККЕРА.