13

— А что такое мертвецкая?

— Думаю, Лола просто называла так остров Блэкуэллс. В девятнадцатом веке этим словом обозначали место, где хранились трупы.

— Она так его и называла?

— Я знаю, ты знакома с ней, Алекс. У нее была эта ужасная склонность к драматизму. Стоило студентам заскучать, как она прибегала к этому, и, надо сказать, с огромной пользой. Однажды вечером мы обсуждали раскопки — кажется, сидели внизу, в столовой — и выпили довольно много красного вина. Тогда я впервые услышала от Лолы это выражение.

— Такое место на острове действительно существовало?

— Нет, я не видела его ни на одной карте. Вообразите себе это место, обычно говорила Лола. В перенаселенном городе бушует эпидемия, вас мучает лихорадка, кожу покрывают гнойные язвы. Как вы наверняка и сами знаете, оспа передавалась и через прикосновение, и воздушно-капельным путем. Медики отделяли больных и зараженных — не важно, богатый ты или бедный, — а затем изолировали от здоровых людей.

От образа зачумленного города бросало в дрожь.

— Потом Лола описывала бедлам, творившийся на причалах Ист-Ривер. Больных сажали в лодки и отправляли в больницу. Большинство знало: это все равно что смертный приговор. Некоторые пытались сбежать. Время от времени несколько храбрецов спрыгивали в воду, предпочитая бросить вызов сильному течению Ист-Ривер, чем очутиться в аду. Безмятежный сельскохозяйственный район превратился в зону смерти. Наконец, лодки с заразными людьми отчаливали. На другом берегу этих неприкасаемых ждало страшное зрелище: у воды друг на друге стояли деревянные гробы, ждущие отправки домой. Это первое, что они видели, подплыв к острову. Если место вашего назначения — Блэкуэллс, говорила Лола, то шансы очутиться в мертвецкой очень высоки.

Мы молчали. Наконец Майк заговорил:

— Значит, она руководила четвертой частью проекта? Правительство, политология.

— Точно.

— А у нее были свои особые интересы? Ну, как у вас?

— Я бы сказала, Лолу очень интересовала тюрьма и сумасшедший дом. Болезни и условия содержания пациентов, по ее словам, вызывали у нее отвращение. Но в психиатрической клинике и тюрьме побывало много известных людей, и ей нравилось узнавать о них. Я не знаю ни одного человека, который исследовал бы эти места так же, как она. Лола читала все книги, проглатывала письма и дневники в первоисточниках. Она даже разыскала нескольких стариков, живших или работавших на острове в двадцатых и тридцатых годах.

— Вы знаете, кто они?

— Нет, но уверена, что на кафедре их имена записаны. Я слишком занята под землей, чтобы разговаривать с людьми. Это мы оставили Лоле. Если в том или ином источнике упоминался Блэкуэллс, ей было все равно, что это: тетрадь медсестры или автобиография Мэй Уэст…

— Однажды я была на лекции, где Лола как раз о ней рассказывала. Правда, мне казалось, что Уэст посадили на Манхэттене, в тюрьму Томбс.

— Она провела там всего одну ночь. Потом десять дней исправительной тюрьмы на острове. Мэй повезло. В смысле — как заключенной. Надзиратель согласился с тем, что арестантское нижнее белье слишком грубо для ее нежной кожи, и разрешил ей носить собственное шелковое белье и белые чулки. По вечерам он даже брал ее покататься на лошади.

— Лола знала все их истории. Там побывали и Босс Твид, Датч Шульц и множество коррумпированных ньюйоркцев.

— Черт, мне бы тоже хотелось услышать их рассказы, — вставил Майк.

— Поговорите с профессором Локхартом с кафедры истории. Или даже с Паоло Рекантати. Этими вещами занимались историки. Мне хватает трагедий и горя в моем сумасшедшем доме.