— Что за человек этот Рекантати? — спросила я.

— Он пришел в Королевский колледж в этом семестре. Тихий, очень замкнутый. Кстати, тоже историк. Лола старалась вовлечь его в наш круг, заручиться его поддержкой для непрерывного финансирования. Понимаете, мы хотели не только завершить раскопки, но и раздобыть деньги на восстановление уникальных зданий. Она привозила Рекантати на два наших собрания — пусть послушает, что мы затеваем. Несколько раз я сама говорила с ним об этом. Похоже, он заинтересовался.

— В руководстве проекта вы с Лолой были единственными женщинами?

Нэн задумалась:

— Да.

— Ты что-нибудь знаешь о частной жизни Лолы? Не было ли у нее романа с кем-нибудь из профессоров?

— Скорее всего, я узнала бы об этом последняя. Студенты интересуются такими подробностями больше меня.

Я показала Нэн фотографию Шарлотты Войт — копию снимка из кабинета Лолы, которую дала мне сегодня днем Сильвия Фут.

— Ты знаешь эту девушку? Она одна из студенток Лолы. Когда-нибудь видела ее на острове?

Нэн внимательно посмотрела на фотографию и вернула мне:

— Ничем не могу помочь. Я руководила студентами из Барнарда и Колумбийского университета. Если она училась в Королевском колледже, с ней мог работать любой из тех, о ком мы только что говорили.

— Странно, да? Почему эта девица была настолько небезразлична Дакоте, что она даже повесила ее фотографию у себя в кабинете? Вместе с Франклином Рузвельтом…

— Ну, снимок Рузвельта я могу объяснить, — заметила Нэн. — Франклин Делано Рузвельт — один из Лолиных героев. В честь него в 1973 году и переименовали Блэкуэллс.

— А Чарльз Диккенс?

— Без понятия.

— Нелли Блай?

— Она — одна из моих заключенных. Твоя прокуратура помогла, Алекс.

— Да?

— Помощник окружного прокурора Генри Д. Макдона, 1887 год. Нелли Блай была молодой журналисткой, работала на «Уорд» — скандальную газету Джозефа Пулитцера. Какому-то редактору пришла в голову блестящая идея: разоблачить ужасные условия содержания пациентов в психиатрической клинике Блэкуэллс. Нелли Блай вызвалась это сделать. Под прикрытием, как сейчас говорят. Она поехала к окружному прокурору за советом и обещанием, что если она выявит недолжное обращение, прокуратура начнет расследование. Итак, Блай поселилась в женском пансионе, заявив, что она — кубинская иммигрантка по имени Нелли Морено. Несколько дней после прибытия она прикидывалась умалишенной и бормотала на непонятном языке. Наконец ее препроводили в полицейский участок, а оттуда — в суд. Первой остановкой стал Белльвью. Исключив бред, вызванной белладонной — красавка фигурировала во множестве таинственных отравлений девятнадцатого века, — доктора признали ее сумасшедшей. Значит, на Блэкуэллс.

— Ее посадили в сумасшедший дом?

— Она провела там десять дней. Документировала все: грязный паром, доставивший ее на остров, зверства санитаров, душивших и избивавших пациентов, бани, заключающиеся в том, что ей на голову выливали ведра ледяной воды, истории абсолютно нормальных женщин, сосланных только потому, что их никто не мог понять. Статья «В сумасшедшем доме», напечатанная в «Уорд», оказалась весьма захватывающей. Потом твоя прокуратура разгласила всю операцию.

— В результате психиатрическую клинику закрыли?

— Конечно, это здорово помогло. В конце прошлого века всех психически больных пациентов увезли с острова. Мое здание стало первым воплощением больницы Метрополитен.

— Той, что теперь находится в Верхнем Ист-Сайде?

— Именно так.