Подъездная аллея к моему дому находилась всего в двух милях отсюда. Когда мы взошли на последний холм, поднялся ветер. Как всегда, сердце у меня заколотилось от восторга: скоро я окажусь дома. Подъехав к знакомой стойке с почтовыми ящиками, я притормозила и свернула в гранитные ворота. Олениха с двумя оленятами, рыскавшая в снегу в поисках пищи, шарахнулась в сторону. Я остановилась перед дверью. Каждый раз, приезжая сюда, я подолгу упивалась красотой окрестного пейзажа. Выключив фары, мы молча сидели в машине. Я смотрела на тусклые огни вдалеке, а Джейк гладил мне шею. Наконец он снова поцеловал меня в губы и сказал:

— Пойдемте, миссис Клаус. Нас ждут дела. Разве ты не голодна?

Я взглянула на часы. Было уже почти восемь часов. Мы вытащили из машины сумки и вошли в дом.

— У меня весь вечер расписан. И пока тебе еще не полагается быть голодным. Ужин в одиннадцать, а официальное празднование начнется в полночь.

— Не возражаешь, если я пока погрызу мочку уха или ключицу? — Джейк шел за мной по пятам. Я ходила из комнаты в комнату, включая лампы и зажигая ароматизированные свечи.

— Должно же иногда оставаться что-то незапланированное, чтобы я мог внести это в твое строгое расписание.

У каменного очага стояла маленькая елочка, не выше двух футов. Под ней лежала огромная коробка из магазина игрушек, обернутая в подарочную бумагу и перевязанная лентой.

— Надеюсь, я не перепутала подарки! Этот, по-моему, должен был отправиться моей племяннице.

— Не только у тебя есть список подарков на Рождество, Златовласка.

Я вытащила из своей сумки два красных чулка и повесила их на спинку дивана. На отворотах белыми и зелеными нитками моя мама вышила наши имена.

— Может, включишь музыку? А я пока приведу себя в порядок.

Я прошла в спальню и разделась. Из окна открывался восхитительный вид на бескрайние просторы, окаймленные древними каменными стенами. Я чувствовала себя в безопасности: проблемам, от которых я защищалась в городе, здесь до меня не добраться. Рыбацкая деревенька Менемша на другой стороне озера пруда скрылась во мгле начавшегося снегопада. Первые мягкие хлопья ударялись о рамы французских окон и сразу таяли. Это мое убежище.

Я поставила таймер парогенератора на десять минут, температуру — девяносто пять градусов, вошла внутрь и прилегла на деревянную скамейку. Комнатку заполнил пар, и я вспотела. В голове крутились воспоминания о заснятом на пленку мнимом убийстве Лолы Дакоты, которые постепенно смешались с видом вполне реальной окровавленной шахты лифта. Еще чуть-чуть, и тело очистится от токсинов, а ум и душа — от мыслей о смерти и насилии. Физическая чистка шла полным ходом, но поскольку кроме размышлений мне больше было нечем заняться, мысленные образы остались.

Через шесть-семь минут я отключила пар и включила душ, подняв лицо к двадцатидюймовому кругу, окатившему меня горячим водопадом. Я вымылась и взбила на волосах шампунь. Когда я вышла из парилки, Джейк уже стоял с банной простыней в руках. Я завернулась в нее, мы снова поцеловались. На этот раз поцелуй затянулся — мы нежно попробовали друг друга на вкус. Потом я прижалась щекой к его плечу. Он поглаживал мои мокрые кудряшки и прижимался губами к затылку.

Я повела его к постели.

— Почему ты решил, что это не было запланировано? Ты меня недооцениваешь.

Губы Джейка заскользили по моему телу. Сначала он целовал мне руки, потом спину. Я повернулась к нему, обхватила его лицо ладонями и потянула вверх, приглашая внутрь.

— Не так быстро, — прошептал он.