— Не так быстро, — прошептал он.

— Медленно будет позже. Я так скучала по тебе на этой неделе. Ты мне нужен, Джейк.

Мы замолчали и отдались любви. После я пристроилась рядом с его стройным телом, положив голову на вытянутую руку Джейка, и закрыла глаза, а когда открыла, поняла, что заснула и проспала почти час.

— Прости. Я хотела…

— Тебе это было нужно, дорогая. Расслабься.

Джейк уже принял душ и оделся для вечера.

На нем были джинсы и кашемировый свитер с вырезом лодочкой. Я снова приняла душ, а когда вернулась в спальню, на кровати лежала длинная красная блестящая коробка, перевязанная газовой серебряной лентой.

— Я такой ребенок! Я подожду до полуночи.

— Нет, это подарок для меня, и я хочу, чтобы ты открыла его сейчас.

Я дернула за ленточку и подняла крышку. Под тонкой бумагой лежала шелковая пижама нежнейшего оттенка морской волны.

— В моих снах ты всегда носишь этот цвет. То есть когда на тебе есть одежда. — Он приложил пижамную куртку к моей коже. — Надень ее сегодня вечером, пожалуйста. Ради меня.

Я облачилась в бледный гладкий наряд, причесала волосы и мазнула «Калешем» за ушами, по шее и запястьям. Джейк был в гостиной. Пока Элла Фитцджеральд пела ему песню Коула Портера, он разжег огонь в камине и налил нам виски. Когда я вошла, он стоял у окна и смотрел, как на улице кружатся снежные хлопья.

— Я понимаю, что ужин — часть праздничного сюрприза, но голодный парень начинает нервничать, когда его любимая женщина способна разве что вскипятить чайник. Может, тебе помочь на кухне?

— Этот восхитительный пир мне помогли придумать дамы, кормившие тебя все лето. Доверься им, не мне. Я буду готовить только островную еду.

Я исчезла в кухне и отрыла холодильник. Вместе с продуктами лежали четкие инструкции. Моей первой задачей оказалась самая сложная — открыть дюжину устриц из Тисбери-Понд.

Я который год приезжала сюда летом и наконец научилась пользоваться устричным ножом. Теперь я умела раскрывать створки, не порезав при этом пальцы. Пятнадцать минут поднимания, выкручивания и вычерпывания вкусных созданий из их раковин — и вот я уже в гостиной с одним из любимых блюд Джейка. Свежие солоноватые устрицы были на вкус такими, словно их вытащили из воды всего несколько часов назад.

— Кажется, дебют тебе удался, дорогая. Что дальше?

— Открой вино. Я подам первое блюдо в столовой.

В столовой тоже был камин, но поменьше. Я зажгла шесть свечей в канделябре над столом и развела огонь. Джейк взял бутылку «Кортон Шарлемань Гран Крю» и вытащил пробку.

— Первое блюдо, месье Тайлер, — поздравление от «Хоумпорта». — Джейк обожал суп из омаров. Ресторан, где его подавали, находился в Менемше и, как любой ресторан в нашей части острова, закрывался осенью. — Здорово, что я додумалась заморозить целую кварту. Ура!

Мы разделались с супом, я убрала тарелки и отослала Джейка обратно в гостиную.

— Следующее потруднее.

В Менемше есть крошечная деревянная хижина под названием «Байт». Годами сестры Куинн, которым она принадлежала, готовили и продавали самые вкусные на свете жареные клеммы. Каждый раз, когда мы приезжали на остров, Джейк прямо из аэропорта отправлялся в «Байт». Однажды летом он даже убедил «Эн-би-си» дать в «Тудэй-шоу» рекламу этого маленького предприятия.

Прежде чем они закрылись в октябре, я попросила Карен и Джеки Куинн продать мне ведро теста, в котором они обваливают кусочки до жарки. Клеммы я положила в морозилку и специально прикупила фритюрницу, в которой и задумала повторить их волшебное кушанье.