Поднялось солнце, хотя небо осталось серым. Хенрик не спал двадцать пять часов, а не ел еще дольше. Хотя он не хотел ни того ни другого, организм все же нуждался в отдыхе.

Генерал столько раз произносил слова соболезнований, что они потеряли для него смысл. Посетил раненых солдат в казармах, служивших теперь госпиталями. Благодарил их, заверяя, что только их мужество и жертва обеспечивали эту важную победу. Спорил с криговскими квартирмейстерами, несогласными тратить медикаменты на тех, кто, по их мнению, и так умрет. Из бойцов СПО с поля боя вернулись очень немногие, и не было никаких празднований в честь победы. Из воинов Крига выжило еще меньше, за исключением тяжелораненых. Но все еще оставались позиции, которые надо было удержать, и большинство бойцов вернули на фронт. В помощь им придавали нескольких солдат СПО, и, конечно, никто не советовался, не спрашивал Хенрика. Это мешало составить полный список потерь и давало ложные надежды родственникам.

Хенрик сел за стол во временной столовой, где обедали усталые офицеры. Наполнив тарелку неаппетитной пастой, он вяло потыкал в нее ложкой. Полковник Браун первым решился высказать то, о чем все думали.

— Я думаю, — осторожно начал он, — мы могли бы послужить Императору лучше. Не подумайте, я не хочу, чтобы это звучало нелояльно…

— Ты, похоже, имеешь в виду, — подхватил Хенрик, — что стоило начать полную эвакуацию, как только этого потребовали некроны.

— Если б имелись ресурсы для штурма, — нахмурился Браун. — Если б Департаменте Муниторум прислал не четыре полка, а больше. Ради Императора, мы послали на фронт гражданских!

— Мы потеряли столько людей! — пожаловался молодой смуглый майор Хоук. — Но я думаю, с некронами необходимо драться.

— Драться — да, — сказал полковник Браун. — Но так?

— Я начинаю думать, что у Костеллина была хорошая идея, — сказал Хенрик. — Экстерминатус! Мы, конечно, потеряли бы планету. Император знает, как была бы ужасна для нас лишь одна мысль об этом. Сначала. Но мы бы уничтожили некронов одним ударом, не потеряв ни одной жизни. Если, конечно, мы успели бы всех эвакуировать.

— У нас не хватало кораблей, — заметил еще один молодой майор. — Да куда бы мы полетели?

— Мы должны были потребовать корабли! — сказал Хенрик, стукнув кулаком по столу. — И мир для колонизации. Я виноват. Я позволил Департаменте Муниторум — нет, Корпусу Смерти Крига — поставить на нас эксперимент.

— А что, если, — раздался ледяной голос позади, — за то время, что потребовалось бы на организацию эвакуации, некроны пробудились бы и распространились по системе?

В очередной раз Хенрик не услышал, как приблизился полковник Сто восемьдесят шестого. Зато сейчас, ободренный поддержкой офицеров, он не чувствовал себя таким одиноким. Хенрик встал, решив расквитаться с ним.

— И чего мы добились, сражаясь вашим способом? — спросил он. — За что наши люди погибали сегодня? Разрушение одного вторичного генераторума? Какая от этого польза, если Костеллин не смог добраться до основного?

— Мы нанесли некронам удар, от которого они…

— То же самое вы говорили после боя Сорок второго полка, но враги вернулись и стали только сильнее. Правда в том, что мы не знаем пределов способностей некронов к восстановлению. Мы не знаем, сколько солдат они могут пробудить, или… или произвести, или переместить откуда-то еще. Но вас это не волнует, ведь так, полковник? Вы увидели маленький шанс прославиться, и цена, выраженная в человеческих жизнях, ничего для вас не значит.