— Спасибо за беседу.

— Спасибо вам. Вы мне нарисовали новый персонаж, а точнее, создали его. Может быть, вам попробовать поработать перед камерой?

— Вы очень любезны. Я это делаю на протяжении всей жизни. Правда, не перед камерой, а в самих камерах.

Сычев купил на лотке бестселлер Ветрова со странным названием "События, которые привели к моей смерти" и на обратном пути был погружен в чтение. Дорога была долгой, но, когда увлечен, не замечаешь часов.

Тем временем "мерседес" банкира остановился на стоянке возле ресторана "Феникс". Ветров вошел в слабо освещенное помещение и тут же свернул к двери, где висела табличка: "Посторонним вход запрещен".

Поднявшись по крутым ступеням на второй этаж, он прошел до конца коридора и постучал в дверь. Не дожидаясь ответа, он повернул ручку и вошел в кабинет.

За столом сидел расплывшийся толстяк пятидесяти с лишним лет с красным лицом, лысиной, обрамленной рыжей бархоткой над ушами. Он походил на осунувшуюся свинью с волчьими глазами. Этот человек давно перестал следить за своей внешностью, и ему было все равно, кто и что говорит о нем за его спиной. Однако рефлекс ежедневно брать в руки электробритву в нем сохранился.

— Привет, Рыжий.

— Оставь, Максим, глупые кликухи. Я давно уже не рыжий, моя голова похожа на колено.

— Извините за фамильярность, мистер Чайка.

Ветров пересек обширный кабинет и утопил свое тело в глубоком кресле.

— Ты осунулся, Макс. Лицо серое, глаза помутнели. Сочувствую твоему горю. Но все мы под Богом ходим. Ты чем-то взволнован?

— Взволнован, и очень серьезно. Архив попал в лапы садовника. И что он с ним сделает, одному Богу известно.

Чайка нахмурил кустистые рыжие брови.

— Повезло идиоту. А ты за столько лет ничего не нашел. Он в саду его раскопал?

— На чердаке. В стенке замурован был. За пыльными панелями.

— Ну хитер, зараза. Дедовские сокровища спать придурку не давали.

— Какой-то стряпчий из Парижа приезжал лет пятнадцать назад. Будто старый граф перед смертью наказал ему найти внука и шепнуть ему, что, мол, дед оставил все свое состояние в усадьбе. Не думали они в то время, что на всю жизнь уезжают. Кончится бунт, и вернутся. Но эту легенду каждая собака знает, только один Матвей в нее верил. Столько лет копал и докопался.

— За счет твоей лени. Под лежачий камень вода не течет. Бог сжалился над ним за труды его праведные, а ты тем временем под колпаком у жены находился. Она тобой как куклой играла и дразнила своим чемоданом.

— Это не чемодан. Это бомба замедленного действия. Рано или поздно, но она взорвется. Ну а на взрывной волне многие головы в залив унесет.

— Не скрипи зубами. Не иголку в сене четверть века ты искал. Мог бы давно в деле точку поставить. Чего теперь руками махать... Послушай, Макс. А может, не было чемодана вовсе? Блеф это все, а?

— Когда я говорил ей об этом, то через пару дней она десяток фотографий подбрасывала. А их там тысячи. Да ты и сам кое-что видел. По лезвию ножа ходим. Она совсем сдурела в последнее время. Непредсказуемой стала и неуправляемой.

— Ладно, оставь. Насти уже нет. Земля ей пухом. А садовник торжествует. Пугнуть его надо.

— А если он все это прочтет?

— Он свои мозги давно пропил. В башке один только ветер гуляет.

— Все он понимает. Бабу свою ко мне с ксерокопией подослал, когда его в каталажку упрятали.