Сычев допил пиво и направился к служебной лестнице.

Приходу следователя Чайка не удивился. По долгу своей в некотором смысле рискованной профессии директор знал в лицо всех работников прокуратуры, налоговой полиции и местных райотделов внутренних дел. Этого человека он видел впервые. Однако свою осведомленность он не стал показывать. Максим перегнул палку, и к делу могли подключить кого угодно. Чайке хватило одного взгляда на пожилого гостя, чтобы понять главное. Этот тип не лыком шит.

— Эдуард Кобович Чайка.

— Алексей Дмитриевич Сычев.

— Чем могу, тем помогу, как говорится.

— От вас только что вышел Ветров?

Чайка заметил в руках гостя книгу.

— По долгу службы знаете или по портрету из книги узнали? Да. Теперь он человек популярный, растиражированный.

— В финансовых кругах он тоже не последнее место занимает. Но я ведь не за автографом пришел. Дело тут куда прозаичнее.

— Я в курсе. Печальная история.

— Вы давно знакомы?

Хозяин задрал голову к потолку, будто там написан ответ на вопрос и протянул:

— Как бы вам не соврать... Лет двадцать семь или больше. В молодости мы оба в Москве жили. Работали в одном банке. Лучшие годы. Потом Максим закончил финансовый институт и женился, а я развелся. Он уехал в Питер, а я искать счастье по белу свету.

— Как же судьба вас вновь свела?

— Надоело маяться. Постарел. Мы встретились случайно, на отдыхе в Карелии. Десять лет назад. Максим мне очень помог тогда. Разгар перестройки. Занялся коммерцией. Начинал с киосков, кооперативы, а потом получил ссуду и выстроил кафе. Теперь, как видите, это один из самых элитарных ресторанов города. Сейчас думаю расширяться. Кредиты возвращены, налоги плачу исправно.

— Налоги не моя компетенция. Вы знали его жену?

— Разумеется. Очень хорошо знал. Но когда она заболела, мы почти не виделись. Доступ к ней был ограничен. Очевидно, она стеснялась выставлять себя в неприглядном свете.

— А Ветрова вы часто видите?

— Практически ежедневно. Дорога к его дому от Питера проходит мимо Соснового Бора. Он заглядывает сюда на несколько минут выпить коньячку после тяжелого трудового дня. Ему несладко жилось. О покойниках плохо не говорят, но характер у Анастасии был очень тяжелым. А Максим человек мягкий, интеллигентный, с доброй душой. Только скрытный, душу наизнанку не выворачивает, все свое носит в себе. С его талантами и внешностью он мог бы отхватить королеву, но любовь вещь непредсказуемая. Он очень любил Настю. Думаю, ее смерть надолго выбила его из седла.

— А вас не удивит, если он вскоре женится?

— Нисколько. Но это совсем другое. Это не любовь, это заполнение ниши. Побег от одиночества, тоски. Жизнь продолжается. Нельзя уходить в скорлупу в пятьдесят лет в расцвете сил. Если он примет подобное решение, я буду только рад. Ведь прошлого уже не вернуть.

— В день убийства он был здесь?

— Думаю, да. Это же был обычный день. Он человек консервативный и не изменяет своим привычкам. Меня в этот вечер не было на месте. Я ездил в Питер встречать сына на Московский вокзал.

— Каким поездом?

Чайка улыбнулся и откинулся на спинку кресла.

— В восемнадцать тридцать поезд из Москвы. Поезд опоздал на тридцать пять минут. Свою машину я оставил на платной стоянке. "БМВ-730" номер Р 326 МГ 78. Вероятно, у них осталась запись. Квитанцию я, к сожалению, не сохранил.

— А "Жигули" четвертой модели синего цвета кому принадлежат?

— Это разъездная машина. Ею пользуются наш снабженец, менеджер, бухгалтер, иногда главный повар, когда сам хочет выбрать продукты. Водителя нет, тут у нас каждый со своими правами.