Долгое время они сидели молча. Потом Сироткин спросил:

— А он нас не заложит?

— Этот не заложит, — уверенно сказал Ветров. — У него брат делает карьеру на Петровке. Отец, одноногий инвалид, жена и трехлетняя дочь. Другое дело, как он оправдается перед братом, когда тот не найдет свой мундир в шкафу?

— По сравнению с моими проблемами это мелочи, — злобно произнес Чайка. — Ладно, черт с ним. Нас осталось трое, как будем действовать?

— Не знаю! — огрызнулся Сироткин. — В первую очередь нужно вывезти с дачи золото. Куда угодно, мне плевать. У меня тоже семья.

Он увидел в окне мордашку своего сына, который расплющил нос об оконное стекло.

— Если здесь найдут золото, нам всем крышка! — добавил Сироткин.

Чайка вздрогнул.

— Какие же вы трусы. Нас еще не нашли, а вы уже панихиду заказываете. Глянули бы на себя в зеркало. Герои хреновые! А неделю назад каждый из вас Наполеоном себя мнил. Ну уж не меньше Раскольникова — это точно. Ради собственной шкуры готовы всех заложить. Только бы до меня не касались. Коснутся, господа мушкетеры, да еще как коснутся. Сговор, групповой налет на "золотой" фургон, хищение государственной собственности в особо крупных размерах при использовании холодного и огнестрельного оружия, пятеро зверски убитых инкассаторов при исполнении служебного долга. Вышка, господа, и конфискация имущества. Родственников тоже не пощадят. Показательный процесс, и ваши детки за всю жизнь не отмоются от родительского греха. Дети врагов народа сдохнут в нищете и позоре. Ограбление века. Тут нет вопросов.

— Дилетантское ограбление, — тихо заметил Ветров. — Обстоятельство, которое может нас спасти. Мы ушли, не оставив следов. Искать будут урок-профессионалов. Нам повезло, дуриком проскочили. Беспечность совдеповского помола. Я еще удивляюсь, как наши члены партии не догадались возить золото на самосвалах. Пьяный ханыга способен обчистить сберкассу, если ему на пиво хватать не будет...

— Хватит поясничать, Макс, — оборвал Сироткин. — Дело говори.

— Ты прав, Рома. Первым делом нужно вывезти с дачи золото. Местечко укромное у меня на примете есть. Когда я пацаном был, мы дачу неподалеку от Барыбино снимали. Тоже юг, и от твоего насеста километров сорок будет. Любил я тогда на кладбище гулять. Острых ощущений не хватало. Сторожем там работал дед Савелий. Я за ним как хвостик ходил. Показывал он мне один склеп. Лет семьдесят, как заколочен. Прах семейства купцов Кудасовых там покоится. Помнится, я спускался со стариком вниз. Холодно, жутко. А Савелий отодвинет могильную плиту, руку в могилу запустит и бутыль с самогонкой из нее достанет. Могилы еще в семнадцатом разграбили, а плиты на место поставили. А главное — к кладбищу лесом пройти можно. И дорога вдоль забора имеется.

— Что за кладбище-то? — спросил Чайка.

— Точно не помню. Хитровское или Покровское. И ехать далеко не нужно.

— Без машины не обойтись, — сказал Сироткин.

— А это и так ясно. В любом случае колеса нужны. У тебя же "скорая помощь" где-то заряжена?

— Точно, — оживился Сироткин, — я про нее уже забыл. Какая разница, где ее найдут.

— Возле кладбища есть река. Там и можно тачку бросить.

— А как же ты к даче на "скорой" подъедешь?— спросил Чайка.

— А почему я? Вас обоих Толик учил машину водить. Сами хвалились, что из третьего автобусного парка автодром устроили. Ты, Эдик, сядешь за руль и подгонишь машину к даче. Загрузимся — и вперед, а потом я руль у тебя возьму. Сможешь?

— Чего тут мочь?

— Медлить не будем, — сказал Сироткин.