Поистине внушительно, сказала Джули, чтоб ему стало приятно. Мечеборства такого качества не наблюдалось со времен Фритьофа, Ланселота, Парацельса, Руджеро, Артегаля, Отуэля, Ожье Датчанина, Ринальда, Оливье, Трэлла Колла, Хакона I и Шевалье Баярда.

Довольно неплохо, мне кажется, сказал Мертвый Отец, для старика.

Его дымящийся кинжал отерт о зеленую траву.

Несводимый взгляд Эммы (восхищенный).

Смотри, какой длинный, сказал Мертвый Отец, и до чего податливый.

Он иссек воздух несколькими фигурами: квинтой, секстой, септимой.

А теперь — обедать, сказала Джули.

Из ранца извлекла она новую скатерть и новый план рассадки.

Меня возвысили, в компоновке! воскликнул Мертвый Отец.

Временное счастье Мертвого Отца.

А меня — низвели, сказал Томас. Он бросил на Джули прямой взгляд.

Джули ему прямой взгляд вернула.

Мертвый Отец взялся за голый палец на ноге Джули.

Изволь не неволить мой палец.

Мертвый Отец продолжил стискивать палец на ноге.

Палец, сказал он, вот интересное словцо. Палец. Палец. Палец. Палец. Палец. Жилистый палец. Красные линии на пальце. Сочный палец. Сочный, сочный палец. Сочный сочный сочный...

Мертвый Отец разместил ее палец ноги у себя во рту.

Томас резко стукнул Мертвого Отца по лбу, через всю скатерть.

Палец выпал изо рта. Мертвый Отец схватился за лоб.

Ты стукнул Отца в лоб, сказал он между стонами. Опять. Тебе не следует стучать Отца. Ты не должен стучать Отца. Ты не можешь стучать Отца. Бить священного и святого Отца есть оскорбленье чреватейшей природы. Бить благородного, мудрого, всещедрейшего Мертвого Отца есть...

Еще поганки? спросила Джули.

Есть горчица? спросил Томас.

В горшочке.

Войска покормились? спросила Джули.

Томас вгляделся в дорогу. Видны были костры полевых кухонь.

Они едят от пуза, сказал он, поскольку знают, что впереди.

А что впереди? спросил Мертвый Отец.

Венеды, сказал Томас.

Венеды? Что они?

Они то, что впереди.

Что в них самобытного? спросил Мертвый Отец.

Мы им не нравимся.

Он воздел руку и вяло крутнул ею, представляя тем самым небреженье и незначимость.

Не нравимся? Это почему?

Во-первых, потому что мы вооруженные и посторонние гуляки по их владеньям. Во-вторых, потому что ты, в одном из обличий своих, — исполинский, чуждый и внушающий ужас предмет.

Ужас я и впрямь внушаю, сказал Мертвый Отец. Лучше всякого. Целую жизнь на это извел. А я некогда не правил ли венедами?

Правил, правил, сказал Томас, железною рукой.

Как же это я не правлю ими больше?

Это из-за того, что ты соскальзываешь в звездную- звездную ночь, сказала Джули, вместе со всеми своими деяньями и посулами. Правление венедами у тебя отобрали в 1936-м.

Жаркое будет дельце, вероятно, сказал Томас. На волосок от.

Сколько их там?

До миллиона доходит, согласно последней переписи.

Сколько нас там?

Двадцать три, сказал Томас. Считая Эдмунда.

Стон от Джули.

Томас, сказал Мертвый Отец, давай сменим тему. Можно поговорить о чем-нибудь поинтереснее, о жирафах, к примеру. Или можешь объясниться. Всегда интересно послушать, как кто-нибудь объясняется.

Поговорим о жирафах, сказал Томас, когда объясняюсь, я склонен заикаться. Конечно, о жирафах мне известно немного. Говорят, они очень разумны. У них красивые глаза. У них красивые ресницы. Языки достигают двадцати дюймов. Гривы не очень много. Обалденное основание шеи. Низкий трепетный голос. Быстрее лошади и могут на скорости пробегать большие расстояния. В драке способны одолеть льва при помощи копыт, если только льву не повезет. Нередки стада численностью от двадцати до тридцати особей, каждое содержит несколько самцов, но гораздо больше — самок.