— Да, это нам уже известно от самой Вивиан. Но ее мать восприняла это очень спокойно.

Я замялась:

— То, что я вам сейчас сообщу, должно остаться между нами. Во всяком случае, ни слова из нашей беседы прошу не передавать детям Беаты. Я обещала подруге сохранить ее тайну.

Теперь молодой человек смотрел на меня с некоторым любопытством.

— Мы постараемся выполнить вашу просьбу.

— Недавно Беата сообщила мне, что сама была влюблена в этого человека.

Полицейский нашел мое сообщение занятным, но не более того.

— Женщина с устойчивой психикой, как у вашей подруги, вряд ли пойдет из-за этого на самоубийство. Как объяснить, что с утра мать троих детей вела себя совершенно нормально, съездила за покупками, сходила в бассейн, а потом вдруг поднялась на одиноко стоящую в лесу башню и прыгнула вниз?

Пришлось признать, что это было крайне загадочно.

— Нет, это определенно не может быть самоубийством, — уверенно сказал он. — Кроме того, вскрытие показало, что незадолго до смерти она пила какой-то алкогольный напиток, возможно шампанское, и немного ела. Все указывает на то, что она встречалась с мужчиной — завтрак с шампанским или что-то в этом роде.

— Ее друг по выходным уезжает в Мюнхен, к своей семье, — вставила я.

— Да, мы об этом знаем. Но у него нет алиби, только показания его жены. Возможно, он встретился с госпожой Шпербер на башне и сообщил ей нечто неприятное, например, что между ними все кончено. Однако все утверждают, что отношения с этим человеком не были для нее настолько важны и она не очень бы переживала, если бы им пришлось расстаться. Если верно то, что вы говорите, и госпожа Шпербер действительно была влюблена в ухажера своей дочери, то эта версия становится еще более сомнительной.

— А что, если она по собственной инициативе предложила Юргену разойтись? — предложила я новую версию.

— Возможно, но это не повод тут же сталкивать ее в пропасть. Но, как я уже сказал, мы проверяем этого господина Юргена Фальтерманна, его алиби еще нужно уточнить. А больше вам ничего не бросилось в глаза, может, вы забыли о чем-то упомянуть?

Я ответила отрицательно и спросила, не мог ли это быть несчастный случай.

— Честно говоря, — ответил полицейский, — лично я в это не верю. Где это видано, чтобы человек один-одинешенек ехал в лес, лез на башню и пил там шампанское? Такое никому в голову не придет! Думаю, с ней кто-то был. Этот кто-то сейчас скрывается. Если бы его совесть была чиста, он объявился бы сам. В общем, пока трудно с уверенностью сказать, идет речь об убийстве, самоубийстве или о несчастном случае. Но если вы меня прямо спросите, что я думаю, то отвечу: мы имеем дело с убийством. — С этими словами он пожал мне руку, спрятал свои записи и попрощался.

Не успела я переодеться в домашнюю одежду, предусмотрительно выбрав не самые старые вещи, а джинсы и свитер, как в дверь опять позвонили. Витольд? Оказалось, что это была госпожа Ремер и Дискау, который приветствовал меня с безмерным восторгом. Госпожа Ремер никак не могла отдышаться после долгого подъема по лестнице, но была очень горда тем, что она, больная женщина, навещала меня, ведь мне нездоровилось еще больше. Если бы у меня на душе не было так паршиво, я бы обрадовалась ее приходу.

На работе госпоже Ремер также сказали о моей болезни. Она привезла мне букет роз, детективный роман (надо же, какая ирония!) и привет от шефа. Она посвятила меня в свои планы, сообщила, что в ближайшее время собирается съездить к дочери в Америку, а потом долго рассказывала о санатории, своих соседках по палате и о многом другом.