Анатолий Матвиенко. Мерзавцы! Однозначно
Глава 1
Краткое содержание предыдущей части: Выдающийся общественный деятель Российской Федерации и самый ярый антикоммунист обнаружил себя после смерти… в теле Льва Троцкого! Май 1917 года, Петроград. Он не допустил переворот в Октябре, ликвидировал Ульянова и верхушку РСДРП(б), создал собственную партию на обломках большевистской, свергнул Временное правительство, в результате сам стал во главе России, формально — социалистической. На деле установил авторитарный режим и начал строительство развитой рыночной экономики, избежав Гражданской войны. После Версальского мира Российская республика из союзника превращается в главного конкурента государств Антанты. Спасти страну от неизбежной войны с Великобританией может только он, обладающий послезнанием и колоссальным опытом политической борьбы в постсоветской Российской Федерации. Напоминание: политическая позиция автора может отличаться от воззрений главного героя (и отличается существенно). Герой романа не является литературным портретом прототипа и не может служить для исторической оценки его личности. Цитаты, взятые из публичных речей усопшего политика, послужившего прототипом центрального персонажа, хорошо известны и приведены дословно, в тексте выделены курсивом. 1. Первомай, праздник трудящихся, заменивший собой имперские торжественные даты, Седов встретил в Петрограде. «Колыбель революции», она же Северная Пальмира, давшая возможность прыгнуть к вершине единоличной власти, оставалась одним из главных источников для беспокойства. Социалистическая партия России, куда более умеренная, чем кровожадная РСДРП(б), хоть и укомплектованная бывшими большевиками, отчасти — меньшевиками, эсерами, а то и вообще «классово чуждыми» пролетариату элементами, особой жестокости не проявила, ограничившись подавлением офицерских выступлений и эсеровского бунта, десятки тысяч жертв, умопомрачительная цифра для нормального времени и нормальной страны, была более чем скромной по сравнению с ленинским вариантом красного террора, когда и «классовых врагов», и близких по фразеологии социалистических оппонентов истребляли поголовно — по списку. Но ленинского «триумфального шествия Советской власти» по лужам крови в этой реальности не знал никто. Поэтому стихийно возникали либеральные и социалистические движения, проводившие митинги и выпускавшие газетки, клеймившие Седова, ВЦИК и Совнарком как исчадий ада и палачей российского народа. По недоброй традиции центром оппозиции служил тот же Питер-Петроград. В качестве председателя Петросовет избрал бывшего меньшевика, теперь — внешне очень преданного члена СПР товарища Сергея Мироновича Кострикова, более известного как Киров. Словно предчувствуя, что любой лишний шаг вправо или влево приведёт к роковому выстрелу, этот Киров просто из шкуры лез, пытаясь понравиться московской делегации. Луначарского утащили демонстрировать нечто гуманитарное, а председателя СНК новый градоначальник пригласил проехаться на Путиловский, зная, что именно там, с первого же митинга, рванула вверх как ракета политическая карьера Седова. Желающий выслужиться, экс-меньшевик не предполагал, что именно этот завод не стоило показывать Товарищу Первому. Настроение главы правительства упало тотчас, стоило пройти за проходную, именно здесь он впервые встретил Евдокию, так жестоко и нелепо предавшую его. Прошло больше недели со дня её бегства, но злость не стихала. Каких-то высоких или нежных чувств, подло обманутых, он не испытывал. «Вернись и всё прощу» — никогда в жизни. Жгла обида от её измены. Не от того, что миловалась с жандармским офицером, пусть трахалась бы, не убудет. Но посвящённая в самые сокровенные тайны… Даже в «провидчество», после чего оставался единственный шаг до признания в попаданстве из будущего, и эти секреты паразитка увезла с собой, в тайне научившаяся управлять автомотором. |
