Анатолий Матвиенко. Подонки! Однозначно
Глава 1
Он был фигурой уникальной, ярким, эпатажным, порой шокировал неожиданными поступками. Его уход в 2022 году сделал беднее российскую политическую палитру. Персонаж, отдалённым прототипом которого избран этот российский государственный деятель, ни в коей мере не является его литературным портретом, совершенно не отражает личного отношения автора к прототипу, к другим историческим фигурам и общественным движениям. Это всего лишь фантазия: что натворил бы в 1917 году человек, вооружённый послезнанием и кипучей энергией. К реальной истории России роман отношения не имеет. Все совпадения случайны. Или нет. Поскольку фамилия упомянутого политика считается зарегистрированной торговой маркой, ни в названии, ни в тексте она не упоминается. Цитаты из его речей и интервью взяты из российских СМИ, приведены дословно или почти дословно, выделены шрифтом. Эти высказывания настолько известны, что в большинстве своём обрели свойство интернет-мемов, авторство очевидно, и не требуют отдельных ссылок. 1. Тщедушный мужчина средних лет типичной еврейской наружности, с характерными усиками и острой бородкой-эспаньолкой, в круглых очках, ехал на заднем сиденье открытого автомотора «Рено» по весеннему Петрограду и сердито сопел, отвечая спутникам коротко и односложно. Ему было не до пустопорожних бесед. В городские пейзажи не всматривался. Глаза под стёклышками сверкали, выдавая напряжённую работу мысли и избыток чувств. В прошлой, теперь уже законченной жизни, у него однажды спросили: — Что вы скажете, когда предстанете перед Богом? Он ответил: — Я сделал всё, что мог. Отправьте меня обратно, я продолжу борьбу, чтоб помогать бедным, помогать всем страждущим бороться с тем, что мешает нам жить. Мне нужен билет обратно. Я не хочу здесь лежать в райском саду. Лучше я буду где-то в тайге идти полуголодный, но помогать людям. Кто-то услышал эти слова. И даже исполнил, но странным образом. Разве просили забросить душу и разум в прошлое? Это безмерно бесило пассажира автомобиля. «Подонки! Однозначно — подонки! — бурлило в его сознании. — Те, кто решил меня сунуть в 1917 год и в это ничтожество. И врачи — подонки, надо же, восемь прививок от КОВИД! Какой организм выдержит? Ну, хорошо, только шесть, про две я наврал. Какого чёрта⁈»
Тело ломило и крутило, оно умоляло нового хозяина хотя бы об одной затяжке. Но что тут курить? Папиросы? Трубку? Чёрный табак в самокрутке? Терпеть! Это далеко не самая насущная проблема, куда хуже другое. Здесь он один. Без партии, отлично организованной и верной ему. Без денег и думского статуса главы фракции. Впереди маячила новая революция, козни Ульянова, предательство Джугашвили… Судьба забросила в переломный момент истории, определяющий — будет ли Россия великой или погибнет навсегда, участвовать в этом процессе заманчиво и почётно, вот только стартовая позиция для него — ну уж очень неподходящая. Самая непристойная из всех возможных. Теперь он… Троцкий! Какой сарказм! Ярый, лютый противник КПСС-КПРФ в ипостаси большевика-ленинца⁈ К тому же — еврея… Как серпом по фаберже. Нет, скорее по обрезанному мужскому придатку. На долгие годы заперт в этом теле и зовётся — Лейба Давыдович Бронштейн, даже произносить противно! Он продолжал себя накручивать и зло добавил, разумеется, не вслух: «Подонки знали, как насолить. Не иначе как Зюганов постарался». Про Зюганова — шутка. К возможностям той партии он относился иронически. Деятели КПРФ, по его мнению, и близко не стояли рядом с титанами прошлого. Значит, постаралась иная сила… Кто именно — знать не дано, да и не время раздумывать. Нужно освоиться в этом мире, использовать козыри, оставшиеся в наследство от бородатого и очкастого еврея, бывшего владельца этого тела. |
