Она попыталась указать пальцем на меня, но промахнулась и, вместо этого ударилась им о кровать.

‒ Или, по меньшей мере, я надеюсь, что ничего не запомню. Надеюсь, и ты тоже, потому что я просто в хлам. Надеюсь, я проснусь с амнезией. У тебя нет лишней амнезии для меня?

‒ Нет. А если бы была, я бы не поделился.

‒ Почему? Я не хочу ничего помнить. Ничего из этого.

‒ Потому что «забвение» ‒ это просто отговорка, а ты, ангелочек, куда сильнее таких вещей.

‒ Откуда ты знаешь?

Я щелкнул выключателем, услышав, как она засыпает.

‒ Сразу видно. А теперь спать. Здесь тебе ничего не грозит.

‒ Это потому что ты громила, а с громилами никто не трахается. Правда, ты сексуальный громила. Чертовски сексуальный громилище.

Становилось все интереснее.

Я оставил ее посапывать с мусорным ведром под рукой и пошел в свою спальню.

Запер за собой дверь. Закрылся в ванной, разделся, включил душ и приказал себе перестать думать о ней.

Но это было бесполезно.

Я встал под душ и боролся с этим, пока мыл голову. Боролся, пока смывал с себя мыльную пену.

Она была всем, что я мог видеть. Что мог вдыхать. Всем, что я мог чувствовать. Я мог нарисовать каждый дюйм ее обнаженного мокрого тела; я почти ощущал ее влажную тугую киску, принимающую мой член, в то время как я входил в нее. Я практически слышал ее сексапильный, игривый смешок, в то время как я бы дразнил ее. Черт, черт... она была бы так возбуждена, я бы ощущал ее как... Господи, как никого до этого. Я просто знал: трахнуть ее было бы незабываемо. То, как бы она двигалась подо мной, на мне, то, как бы она хныкала и стонала, и умоляла меня трахать ее еще жестче...

Мой член пульсировал у меня в кулаке, пока я ласкал себя, думая о Дрю, воображая ее влажную кожу, ее мокрую киску, вбирающую каждый дюйм моего члена. Я знал, что мой детородный орган на самом деле был бы самым длинным, крупным и жестким из всех, что были в ней. Я бы трахал ее, пока мы оба не сошли бы от этого с ума.

Я так возбудился, что думал, ослепну, пока кончаю, до тех пор пока я не обмяк и мне не пришлось прижаться к стенке, чтобы оставаться в вертикальном положении.

Я был чертовым ублюдком.

Потому что знал: я снова буду дрочить на Дрю, и буду делать это часто.

Я просто не мог ее тронуть.

Вы не трахаете разбитые сердца: они прикипают к вам, а я не связывался с таким типом девушек.

Ни за что, особенно с семью братьями, которые собирались обрушиться на меня.

Что, кстати, породило один очень насущный вопрос. Нас будет восемь, и где все мы будем спать? По факту, мы вчетвером не влезали в комнату еще будучи детьми. Сейчас мы все большие дядьки, которым нужно много места, а эти комнаты хоть и не самые маленькие, точно не подходили для восьми здоровых мужчин. Даже если я пожертвую своей собственной комнатой, отчего я был вовсе не в восторге. Черт, да никто из нас не был бы.

Что за черт, отец? Я не отказался бы от помощи в баре, однозначно... но тем не менее. Какого черта?

ГЛАВА 5

Дрю

Голова раскалывалась, а во рту ужасно пересохло к тому времени, как я проснулась.

Что за черт? Где я? И что произошло?

Я ничего не могла вспомнить. В каком то смысле это было даже хорошо.

Я попыталась снова уснуть, но, как правило, если проснулась, то было уже не важно, насколько я устала, была пьяна или страдала от похмелья, уснуть уже не могла.

Кровать была неудобной, значит, она была не моя. Слишком жесткая, простынь была постелена не так, одеяло пахло чем то чужим, подушка была слишком плотная и тоже чем то пахла. Я с душевными муками еле открыла глаза и несколько минут смотрела в потолок, и это была ошибка, так как он также подтвердил то, что я была не дома. Потолок был покрыт белой штукатуркой, без потолочных плинтусов, чтобы сделать плавный переход на стены.