Повернувшись на другую сторону, я увидела свое спасение: литровую бутылку воды и две таблетки аспирина. Рядом лежала записка.

Написанная мужским почерком, быстро и небрежно, но разборчиво:

«Дрю,

Готов поспорить, что тебе сейчас очень плохо. Выпей всю бутылку воды и аспирин, а потом спускайся вниз. Приготовлю тебе завтрак.

И хочу, чтобы ты знала, здесь мой брат, и он самый страшный уродец в мире, будь осторожна. И он абсолютный мудак, не жди от него хороших манер, в последние годы он ведет себя словно настоящий засранец. Его зовут Зейн, и он отстанет, если не обращать на него внимания. В отличие от меня.

И еще кое что: мой знакомый владеет прачечной, поэтому твое платье у него, он там поколдует над потеками грязи. И еще, у меня есть знакомая, которая владеет магазином подержанной одежды, поэтому она привезла тебе сменку. Без понятия, какой у тебя размер, поэтому назвал размер твоего платья, и она подбирала одежду по нему. Надеюсь, все подойдет.

И последнее, похоже, я ничего не помню о прошлой ночи. Наверное, из за виски. Так что не волнуйся: мы с тобой оба нихрена не помним.

Себастиан.

P.S. Ты просто очаровательная, когда спишь. И ты храпишь».

Черт.

Черт.

ЧЕРТ.

ЧЕРТ.

Я все вспомнила. Все и сразу, словно поезд привез груз переживаний и смущения.

Видео на телефоне Эрика, в котором Майкл трахал Тани в примерочной незадолго до того, как должен был сказать мне «Да» у алтаря.

То, как я напилась с друзьями отца ‒ копами.

Буквально запрыгнула в первый попавшийся самолет и предложила пилоту любые деньги, чтобы он отвез меня туда, куда он направлялся.

И пункт прибытия назывался Кетчикан, штат Аляска.

Спотыкаясь, наполовину пьяная и наполовину уже с похмелья, я ввалилась в дешевый бар на пристани и опять напилась с самым сексуальным мерзавцем из тех, кого когда либо встречала.

Кто без конца подливал мне скотч.

Кто накормил меня вкусной едой.

Кто вытащил меня из грязи.

Раздел.

Отправил под душ.

Уложил спать.

И даже не воспользовался положением.

Даже не смотря на то, что я говорила ему, в чем была абсолютно уверена, что у него наверняка был самый огромный член, и как я хотела, чтобы он был во мне.

А после этого... потом... он оставил мне воду, аспирин и милую записку.

И отправил мою одежду в химчистку.

И достал другую одежду.

И приготовил мне завтрак.

Возможно, виной всему было похмелье, но мне хотелось плакать от заботы, которой он меня окружил.

Я постаралась сесть. Это заняло несколько минут, так как мне было тяжело двигаться и трудно не спать, и все адски болело, но особенно болели голова и сердце, правда, болели они по разному, но мучили меня одинаково. Я открыла бутылку воды, сделала четыре огромных глотка все еще холодной воды, потом приняла аспирин и запила его водой. Затем я, наконец то, хорошенько осмотрелась. Комната была просторная и скудно обставленная. Кровать, на которой я сидела, представляла собой не что иное, как матрас и пружинный каркас, ни изголовья, ни изножья. Простая белая простынь и тонкий серый плед. На самом деле, в комнате вообще больше ничего не было, кроме прикроватного столика слева от меня, на котором была вода, записка и мой мобильный телефон. Зарядное устройство соединяло телефон с розеткой в стене. Он даже поставил на зарядку мой телефон.

В комнате было окно, поэтому я осторожно встала, неуклюже подошла к нему и выглянула.

Бог ты мой!

Кетчикан был великолепен. Вид из окна открывал взору пристань, протянувшуюся вдоль береговой линии, у которой были пришвартованы судна всех мастей, и рябь моря с пятнышками парусов рыбацких лодок и большим круизным лайнером вдали, приближающимся к берегу.