Этот мудак был ее не достоин.

Он не заслуживал, к чертям собачьим, даже жить, если обладал такой женщиной, имел возможность сделать ее своей навечно... и просто просрал свой шанс.

Из за его поступка пострадал весь мужской род.

Безусловно, я был игроком. Я трахался со многими женщинами и делал это регулярно. В сексе были и трио, и квартеты, и две девушки за ночь, но в разное время. Максимальное количество женщин за одну ночь, но не в кровати в одно и то же время, достигало четырех человек. Боже, и я едва мог двигаться на следующий день, но это того стоило. Но я никогда и никому не давал обещаний. Я всегда честно высказывался, как обстояли дела. Всегда ясно давал понять, что это просто секс, и потом девушка двигалась своей дорогой. Никаких объятий, задушевных бесед после секса, никакого второго акта. Я лишь однажды нарушил это правило ради одной единственной женщины. Ей было за тридцать, и она научила меня парочке трюков в постели; честно говоря, секс был настолько хорош, что я пожелал пойти на второй заезд, а она была готова уйти после первого раунда.

Но Дрю?

Я не был с ней ни разу, а уже хотел третьего раза и четвертого.

И этот тупой ублюдок отказался от такого?

Дрю взглянула на меня, и я понял, что отвлекся, размышляя.

‒ Что это за выражение у тебя на лице?

Я покачал головой.

‒ Ты наверняка не захочешь этого знать.

Она допила пиво и посмотрела на меня.

‒ Не говори мне того, чего я не хочу знать.

Я допил пиво и отодвинул в сторону стакан. Коснулся руками ее коленок и немного придвинулся ближе.

‒ Ладно, слушай. Я всегда считал, что ни одна девушка не достойна того, чтобы я провел с ней больше одной ночи. Это правда. Но ты? Дрю, окажись ты в моей постели, я никогда бы тебя не отпустил.

Я поднялся с табурета и приблизился к ней, заглянул в глаза, чтобы она смогла прочесть в моем взгляде, что я говорил правду.

‒ Секс был бы не просто довольно таки хорошим. Он был бы самым лучшим для нас обоих, и так было бы каждый раз. Я бы заставил тебя кончить так мощно и столько гребанных раз, что ты умоляла бы меня остановиться, чтобы ты могла перевести дыхание. Я бы трахал твою тугую, мокрую и сладкую киску каждую ночь и каждый день так сильно и так долго, что ты бы ходила в раскоряку. И не имело бы значения, сколько бы мы трахались, поскольку я бы никогда не насытился тобой, Дрю. И я чертовски уверен, что и мысли у меня не возникло бы на счет других баб, если бы у меня была ты. Дерьмо, я лишь чуть попробовал твою киску и уже не могу ни о чем другом думать.

Она моргнула, но все также продолжала смотреть на меня, ее глаза округлились, дыхание было сбивчивым, а ладони сжались в кулаки на коленях. Ее губы были приоткрыты, но она ничего не говорила.

Я обхватил руками ее шею и наклонился, коснувшись ее губ своими губами.

‒ Вот о чем я думал.

‒ Ох, ‒ выдохнула она.

Мои губы ласкали ее уста, не то чтобы целуя, а больше дразня девушку обещанием поцелуя.

‒ Именно, ‒ прошептал я, ‒ ох.

Она расстроенно взглянула на меня. Дрю жаждала поцелуя. Черт, она хотела всего, что я ей только что пообещал. Это тоже было обещание, и не пустое. Но она все еще боролась с каким то своим бзиком, который почти поборола, и была готова признать происходящее между нами.

Ее трясло, она дрожала, едва дышала. Ее губы трепетали прямо у моих губ, а руки, скользнув вверх, расположились на моей груди.

Бинго.

Я припал к ее рту и провел языком по ее губам. Она соскользнула со стула и прижалась всем телом ко мне. Боже, ее изгибы прижимались ко мне, и это сводило меня с ума. Я каким то чудом избавился от эрекции, но сейчас, когда она смотрела на меня снизу вверх своими до умопомрачения голубыми глазами, ее груди прижимались к моей груди, я сжимал руками ее бедра, а наши губы соприкасались, ее были такими мягкими, теплыми и влажными.