Внутри... Господи Боже... мне необходимо было находиться внутри нее.

‒ Черт, черт, черт... Себастиан, боже мой, боже мой... ‒ Дрю задыхалась, ее слова были едва различимы сквозь скрип зубов и хриплые стоны.

Потом, почти кончив, она совсем потеряла свой гребаный рассудок.

‒ ОСТАНОВИСЬ! ПРЕКРАТИ! Господи, какого хрена я делаю? ‒ Она оттолкнула меня, борясь со своим оргазмом, пытаясь встать, чтобы сбежать от меня, пытаясь, похоже, даже сбежать от себя, от удовольствия, нахлынувшего на нее.

Дрю спрыгнула со стола, и я отпустил ее. По крайней мере, пока не обнаружил, что она все еще была не способна стоять самостоятельно. Я поймал ее, притянул к груди и держал, пока она дрожала и сотрясалась от последних волн оргазма, а затем присел, не отпуская ее, и подцепил джинсы, чтобы натянуть их обратно. Подтащил их чуть ниже ее ягодиц, а затем поднял трусики вверх, проследив пальцем вдоль пояса, чтобы убедиться, что они полностью облегали ее тело, а затем натянул ее джинсы на попку, застегнул молнию и пуговицу. Опустил бюстгальтер на ее грудь – было очень грустно прятать такие сладкие груди, и, наконец, опустил футболку на место таким образом, чтобы она была полностью одета.

Она оттолкнулась от меня и стала отходить назад, спотыкаясь, вытирая рот и недоуменно пялясь на меня.

‒ В голове не укладывается. Черт... Черт. ‒ Она склонилась над столом, на который я только что ее уложил. ‒ Не могу поверить, что я просто... черт возьми...

‒ Дрю, в чем проблема? Я думал, ты этого хочешь. Мне показалось, что тебе это нравится, детка. ‒ Я приблизился к ней, в основном потому, что не мог ничего с собой поделать.

Женщина была чертовски притягательна. Меня к ней влекло, и я с этим ничего не мог поделать. Мне было необходимо быть ближе к ней, прикоснуться к ней снова, любым возможным способом.

Она отскочила подальше, вытягивая руки, словно отбиваясь от меня.

‒ Остановись, нет, Себастиан... не трогай меня.

Я остановился и поднял руки вверх.

‒ Хорошо, хорошо, я к тебе не прикасаюсь, но должен признаться, что сбит с толку.

Я внимательно изучал ее лицо, на котором слишком быстро отображались сотни эмоций, и я не мог разобрать ни одну из них.

Она затрясла головой.

‒ Этого не должно было произойти. Мне не следовало делать этого. Не с тобой, не сейчас. Вообще. Господи, я так запуталась, и я... ‒ Казалось, она была готова запаниковать, как и прошлой ночью, но сейчас она была трезва, а это означало, что этот процесс будет проходить намного хуже, поскольку она не была милой, промокшей и пьяной, а была трезвой и эмоционально нестабильной женщиной. ‒ Я не могу... не могу...

‒ Эй, хорошо... сделай просто вдох, хорошо? Почему бы тебе не присесть?

Я выдвинул для нее барный стул, и она непроизвольно села на него, у нее было тяжелое дыхание, и она терла лицо руками. Я прошел за барную стойку и налил ей пиво, поскольку я всегда знаю, когда оно кому то нужно.

‒ Выпей, Дрю.

‒ Не хочу я пить, ‒ сказала она, прикрыв руками лицо.

‒ Хочешь.

Она внимательно посмотрела на меня, а затем на пиво, которое я налил из бочки – местный низко градусный эль.

‒ Наверное, да. Боже, я запуталась.

‒ Это позволительно, ‒ сказал я, склонившись над барной стойкой поближе к ней, чтобы почувствовать ее опьяняющий аромат, поскольку больше мне ничего не светило.

Она сделала глоток и вздохнула.

‒ Ты говорил про завтрак? Не знаю, смогу ли пережить еще что нибудь на пустой желудок.

Я подошел к лестнице, открыл дверь и заорал:

‒ Зейн! Где, мать твою, еда?

‒ Что, мне теперь и твою задницу обслуживать? ‒ прокричал в ответ Зейн, но я услышал его шаги на лестнице.